— Если бы кто-то из них видел здесь конкуренцию, ничего бы не вышло, — сказала я.
— Я знаю. — Джейсон покачал головой. — В общем, сейчас я пошёл в ванную, и буду там, пока меня не позовут или пока не проснётся ardeur. Развлекайтесь, люди. Извините, если сбил настроение.
— У меня настроение в порядке, — сказала я.
— У меня тоже, — повторил Натэниел.
Джейсон уставился на нас.
— Ardeur не проснулся, я вас заставил так всерьёз говорить и думать, и вам ничего?
— Ничего, — ответила я.
— Как так?
— А так, что очень близкий и очень умный друг предостерёг меня, что я могу все испортить, а этого я не хочу.
Он улыбнулся, выражение его лица смягчилось.
— Если ты когда-нибудь выберешь кого-то из них для свадьбы, и это будет Натэниел, я напрашиваюсь в шаферы.
— Не думаю, что до этого дойдёт, — сказала я, — но если так, ты будешь первой кандидатурой.
— Ты Натэниела не спросила, — напомнил Джейсон.
— А и не надо, — ответил Натэниел.
Джейсон пошёл в сторону ванной, покачивая головой.
— Ну и доминантная же тётка!"
"Я его окликнула:
— Ты же знаешь, Джейсон, что мне в любых отношениях надо быть сверху.
Это должна была быть шутка.
Он повернулся и ответил:
— Анита, черт меня побери, но ты действительно всегда сверху. Как настоящий мужчина, хотя аппаратура у тебя другая, но не она определяет твою суть.
И он решительно захлопнул дверь. Щёлкнул замок.
Мы остались в спальне вдвоём. Натэниел приподнялся и посмотрел на меня:
— Анита, ты не обязана сегодня доводить до конца. Джейсон прав, все дело в том, как ты меня касалась. И я знаю, что если не сейчас, то в следующий раз. Чем быстрее ты напитаешь ardeur, тем лучше будешь себя чувствовать.
Я улыбнулась ему, расцепила руки и сползла вниз, вдвинув лицо до упора ему между ног. Он сейчас не был так возбуждён, и кожа висела свободно. Я лизнула её там, где она всего чувствительнее, и услышала, как он ответил долгим вздохом. Эту свободную кожу я втянула в рот, осторожно оттягивая от тела. Она недолго была свободной, и когда она напряглась, стало можно лизнуть яйца внутри, я скомандовала:
— На четвереньки.
Он не заставил просить себя второй раз.
Я втянула яйца в рот, осторожно, по одному, очень бережно. Покатала их во рту языком и губами, пока они не стали мокрыми и скользкими. Остальное, то, что спереди, мелькало у меня перед глазами, но не в фокусе и не целиком. Голым спереди я видела его всего трижды: при первой встрече, когда создала триумвират с ним и с Дамианом, и вчера у меня в кабинете.
— Перевернись, — велела я, и он перевернулся на спину. Он лежал толстый, дрожащий, вдоль живота, торчащий, как восклицательный знак.
— Не помню, чтобы ты был такой большой, когда я в первый раз тебя видела.
— Это было в больнице, меня чуть не убили тогда. Я был не в лучшей форме.