— Ладно, я же детектив, сыщик. Вот я и сыскал, что ты завела шашни со стриптизером, который тебя — на сколько? На семь лет моложе?
— Как детектив, главный на осмотре места преступления, не должен ли ты заниматься раскрытием убийства?
— Я думаю. А мне легче думается, когда я тебя подкалываю.
— Рада, что я тебя вдохновляю. И о чем же ты думаешь?
— Думаю, что мне хочется поговорить с Эвери Сибруком до того, как он будет казнён. Если он замешан в других убийствах, я хочу имена его приятелей. Если он это сделал случайно, я думаю, нам это тоже полезно знать. Если ты права, и церковь не учит вампиров правилам безопасного поведения, то у нас сотни потенциальных случайных смертей бродят по городу. А это нехорошо.
— По закону мы ничего не можем сделать, чтобы заставить церковь изменить методы обучения. Сам знаешь — отделение церкви от государства.
Он кивнул:
— Я не могу, и федеральный маршал Блейк не может. Но Анита Блейк, возлюбленная Мастера Города, могла бы.
— Ты на что меня толкаешь? Толкнуть кого-то ещё на применение незаконного давления против добропорядочного члена общества?
— Да разве я на такое способен?
— Способен, — кивнула я.
— Голова раскалывается, — сказал он. — Сдаюсь. Как нам, к черту, поймать какого-нибудь вампира и задержать для допроса, чтобы при этом никого больше не убили?
— Ему всего два года, Зебровски. Он не такой уж большой и злобный.
Он глянул на тело:
— Ей расскажи.
Он был прав.
— Если это была случайность, он мог бы — это всего лишь возможность, Зебровски, — побежать в церковь ради убежища, или отпущения грехов, или чего там ещё.
— А если не была?"
"— Тогда он сейчас со своими подельниками, и я понятия не имею, где его искать. Знаем только, что охотится он в клубах на той стороне реки.
Зебровски кивнул:
— Шериф Кристофер, твой знакомец, всех своих людей поставил на уши. Полиция штата тоже помогает, стараясь не поднимать шума.
— Долго скрывать это от репортёров не получится, — сказала я.
Он пожал плечами:
— Сам знаю.
— Так что, если дали людей на патрулирование клубов, мы можем проверить другую теорию.
— Церковь, — сказал Зебровски.
Я кивнула.
— Я поговорю с Абрахамсом, введу его в курс дела. А ты давай за дверь и помирись с Арнет.
— Зебровски…
— Давай-давай, у меня нет времени возиться с вашими разборками. У тебя меньше пяти минут, чтобы помириться — я бы на твоём месте пошёл и приступил.
И снова у него послышались эти странные, совершенно не-зебровские интонации. Не враждебные, просто не оставляющие места для возражений. Голос, который не ожидал ничего, кроме повиновения, и — странное дело, — я повиновалась. Вышла, по крайней мере. Как мириться с Арнет — я понятия не имела.