Автор
На даче трое соавторов: два молодых журналиста и один опытный редактор. Они размышляют о будущем своей тайно сотрудничественной работы, обсуждая сложности совместной работы и помогая друг другу пережить непростые времена. Свободная атмосфера дачи делает беседу открытой и доверительной....
Насте казалось, что под веки ей напихали битое стекло и ходят по нему ногами, втаптывая в глазное яблоко.
Чистяков позвонил в глазное отделение поликлиники, там ему сказали, что больную нужно привезти, потому что окулист на дом не выезжает.
- Да как же я ее привезу! - орал в трубку Леша. - Я что, под мышкой ее нести должен? Это взрослая женщина, в ней семьдесят килограммов живого веса.
- Помогите ей дойти до машины, - невозмутимо посоветовали ему.
- Она не может идти, она кричит от боли!
- Привозите, - последовал краткий ответ.
Рассвирепевший Чистяков швырнул трубку и принялся листать толстый справочник ""Желтые страницы"", где было много всякой рекламы, в том числе и по медицинским услугам. Он сделал несколько звонков, и уже через полчаса в квартиру входил врач, услуги которого стоили весьма недешево, но зато он не требовал от Чистякова невозможного.
Окулист посмотрел на тот кошмар, который еще вчера был светло-серыми и даже довольно красивыми глазами, чем-то промыл, что-то закапал, выписал рецепт и велел лежать, задернув в комнате шторы и положив на глаза толстое полотенце.
- Покой и темнота, - строго произнес он, - капли закапывать, раствором промывать, никакого телевизора и никаких книг.
- А когда это пройдет? - прошелестела обессиленная болью Настя.
- Резь пройдет минут через тридцать, отечность продержится несколько дней. Примерно с недельку вам придется носить темные очки, свет вам категорически противопоказан. И никакого напряжения глаз, это вы, надеюсь, понимаете.
- Когда я смогу встать?
- Завтра. И не раньше. А лучше всего полежать пару дней Вы же не сможете ходить и чем-то заниматься с закрытыми глазами, так уж лежите. Покой и темнота, - повторил он уже от порога.
- Слыхала? - строго сказал Чистяков, проводив врача. - Будешь лежать с полотенцем на лице и полностью от меня зависеть. А я буду читать тебе вслух и охранять твой покой. И имей в виду, если тебе будут звонить, я трубку не дам.
- Ладно, - провыла она. - Леш, а когда полчаса пройдут, а? Я больше не могу терпеть.
- Еще минут двадцать, Асечка.
- Я не вынесу! Я умру. Господи, как больно…
Он держал ее за руку, гладил по голове, уговаривал, пытался чем-то отвлечь, и наконец полчаса прошли, и обещанное врачом облегчение от лекарства наступило.
Резь стала утихать. Настя оживилась.
- Леш, надо на работу позвонить.
- Перебьются на твоей работе.
- Ну, Леш, это же прогул называется.
