Знакомым выдавал чтение только под расписку, на определенный срок и требовал обязательного возврата.
— Путеводитель остался в Москве, у Дагмары.
Дагмара Генриховна приходилась Грамматикову дальней родственницей.
Рейли вынул из кармана маленький томик.
— А «Листва» со мной. Не дочитал еще.
— Ишь, исчеркал всё, — проворчал хозяин, листая страницы.
— Я выписки делаю. Хочешь зачту? Тут много поразительных мыслей.
— Много? Во всякой книге, которая чего-то стоит, всегда есть только одна мысль, ради которой книга и написана. Главная. В чем главная мысль этой «Листвы»? Сформулируй коротко.
Ответить было непросто. Сидней задумался.
— Наверное, так: «Один в поле воин».
— Значит, хорошая книга. Ненавижу пословицу «один в поле не воин», лозунг извечного русского капитулянтства.
— Почему только русского? — удивился Сидней. — Любите вы, русские, свою уникальность подчеркивать, пускай даже в чем-то стыдном. На других языках эта пословица звучит еще гнуснее. «One man, no man», «Einer ist keiner». Человеку на всех языках вбивают в голову: в одиночку ты никто. А это книга про то, что тебе никто не нужен, всё самое главное ты можешь сделать сам.
— Мда? Автор — приверженец моей личной философии? — Саша перевернул страницу пухлым пальцем. — Нет, непохоже. Что за чушь! «Всегда имей при себе румяна и пудру. Не следует выглядеть бледным, особенно после сна. Не забывай с утра нарумянить щеки».
— Просто ты не видел Хо Линь-Шуня. Я сейчас так и услышал его голос. Хо всегда очень заботился о своей внешности.
Лицо Сиднея сделалось серьезным и печальным.
— Я давеча сказал, что ты самый умный человек из тех, кого я знаю — в настоящем времени. Но когда-то я знавал человека, который, возможно, был еще умнее тебя.
Грамматикова это сообщение неприятно удивило.
— Да? И кто же был сей умник-китаец?
— Шпион. Только он был не китаец, а японец.
— Ммм? — Александр Николаевич налил себе шартреза, взял папиросу. Он очень любил после трапезы послушать хорошую историю. — Расскажешь?
«Это было второе задание, которое я получил от Азиатского отдела британской военной разведки. Про первое я тебе рассказывал — оно касалось бакинской нефти. Наградой за успешное исполнение стало британское подданство, ну и заплатили мне по тогдашним моим понятиям очень неплохо. И вот в конце девятьсот третьего приглашают меня снова на Уайтхолл-корт 2. Говорят: «Мистер Рейли, правительству его величества было бы очень полезно, если бы вы съездили на Дальний Восток». Я сначала хотел отказаться.
