Среди петроградцев, которых наобум забрали чекисты, есть члены организации Орлова. Предусмотрительный Владимир Григорьевич пустился в бега. Это значит, что подписанное им удостоверение использовать не нужно. Но я завтра же добуду тебе другое. И есть канал, по которому ты сможешь пересечь финскую границу. Придется чавкать по болотам, но маршрут надежный. Так что не надо отчаиваться.
— Я еду в Москву. Сегодня же, — пророкотал Рейли, утирая глаза ладонью.
— Они взяли Лизу. И несомненно доберутся до Оленьки, это вопрос времени. Я должен их спасти.
— Ты сошел с ума, — констатировал Грамматиков. — Никого ты не спасешь, только себя погубишь. Твоя Лиза уже на Лубянке. Тебя повсюду разыскивают. Это просто нервная реакция. Я налью коньяку. Тебе нужно успокоиться.
Но Сидней был уже спокоен. Глаза высохли, голос больше не дрожал.
— Видишь ли, Саша, лучше быть расстрелянным, чем застрелиться самому. А я обязательно пущу себе пулю в лоб, если брошу в беде женщину, которую люблю… то есть, женщин, которых люблю, — немного испортил он в конце красивую фразу.
Александр Николаевич поневоле рассмеялся.
— Ты идиот, Сидор. Единственный в своем роде. Я не позволю столь раритетному зверю исчезнуть с лица планеты.
Но что мог поделать Грамматиков?
Вечером Рейли стоял на платформе в густой толпе отъезжающих и смотрел, как матросы усиленного караула проверяют документы. Попасть к вагонам, не пройдя кордон, было невозможно.
Матросов было четверо, к каждому тянулась длинная очередь. Понаблюдав минут десять, Сидней пристроился в крайнюю слева — выбрал краснофлотца, у которого на бушлате гордо посверкивала золотая цепочка от часов. Значит, пролетарий нестоек перед буржуазными соблазнами.
— Чё это? — сказал матрос, разворачивая удостоверение.
Там лежало несколько сотенных купюр.
— Как «чё»? Пропуск. Не видно что ли?
Рука в кармане сжимала «браунинг», предохранитель был спущен, дуло нацелено матросу в живот. Рейли уже прикинул, что после выстрела надо будет спрыгнуть на рельсы, нырнуть под вагон. Никто не поймет, что случилось, начнется толкотня, паника — шансы скрыться ненулевые.
«Решай сам, жить тебе или нет», — думал Рейли, спокойно глядя в помаргивающие глаза матроса. Тот быстрым движением прибрал сотенные.
— В порядке. Проходи. Только это… — Понизил голос. — В Москве на приезде снова шмонать будут. Почище, чем тут. Так что ты гляди.
Значит, надо сойти раньше, на предпоследней остановке, размышлял Сидней, идя мимо шлафвагенов.
