В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
Взрыв бомбы в машине должен был сыграть двоякую роль: предупредить Хозяина о провале группы, а также лишить нас транспортного средства и заставить двигаться пешком. Ресовский надеялся, что, ориентируясь по «маячку» у него в одежде, люди Сычева успеют перехватить нас до того, как мы достигнем какого-нибудь убежища…
— Из этой норы вас долго будут выкуривать, — словоохотливо сообщил пленник. — А при штурме всякое случается. Боюсь, меня прихлопнут с вами за компанию.
— Правильно боишься, — одобрил я, — обязательно прихлопнут.
— В трусах.
— Гд-е-е?!!
— В трусах, — упрямо повторил капитан. — Там вы не щупали.
— Ха-ха-ха… Верно! — рассмеялся я и уточнил: — «Пассивный»?![34]
— Да.
— Ну а смысл? — удивился Сибирцев. — У «пассивного» радиус небольшой. Тебя, голубок, давно потеряли.
— Нет, не потеряли, — возразил Ресовский.
— Почему?!
— Этот — последней модификации.
— Хреново, — нахмурился я. — Тогда наверняка засекли. Гости могут пожаловать с минуты на минуту… А ну, Костя, сымай с него портки. Да не возись ты с пуговицами! Ножом разрежь!
Заполучив распоротые трусы Ресовского, я бегом поднялся на второй этаж и, недолго думая, забросил их на люстру в первой попавшейся комнате. Потом, тщательно запирая за собой двери, вернулся обратно в ангар и включил большой монитор, куда поступали изображения со всех камер ночного наблюдения.
— Кого пришлют тебе на выручку?
— Боевую ударную группу.
— Из ведомства Сычева? (Генерал возглавлял аппарат внутренних расследований ФСБ.
— Нет, из разных подразделений. Единомышленников.
— Уточни, каких именно?!
— Тех, кто входит в «Организацию».
— В какую? Для чего она создана?!
— Для свержения нынешней, правящей верхушки страны.
— Гм! Она и самому мне не слишком нравится. Но чего хотите вы?
— Кардинальных перемен! Незамедлительного вхождения России в Объединенную Европу!
— На правах сырьевого придатка и свалки радиоактивных отходов?! — поморщился я.
— Да, но это нестрашно.
