Автор
Маша витала между подоконником и гирляндой, Инга стучала по клавишам телефона с явной неохотой, а Денис кричал на весь зал о том, как прекрасно все обстоит. В этой комнате пылесосилась невнятная беседа — и никто не понимал смысл задачи, но продолжал бороздить пространство в поисках единства....
Но почему-то казалось, что мы парим где-то над землей, в пушистых облаках. Да, может быть у каждого из нас вагон недостатков и ошибок, за которые стоит извиниться, как минимум поговорить о них, отпустить. Да, может наш путь начался неправильно, но мне впервые за последние годы было хорошо, комфортно. А еще странные мысли лезли в голову. К примеру, что было бы, если бы скажем мы стали жить вместе? Как бы обустроили комнаты, какие занавески купили и куда поставили телевизор? Мы могли бы завести кошку или собаку. Дать забавную кличку животному и кормить по очереди.
Ходить вместе по магазинам, выбирать продукты и обсуждать планы на выходные. Наверное, это было помутнение рассудка, а может, сказывалась, длительная тоска. Но лежа рядом с Тимуром, я искренне поверила, что у нас может быть будущее.
- Швейцария. Очень хочешь? – произнес Авдеев, вырывая меня из думок. На экране уже начали показывать могущественные горы, от которых кровь застывала в жилах.
- Хотелось бы, - ответила с запозданием.
- Тогда поедем.
Глава 37 Маша / Тимур
37.1 - Маша
«Эверест» оказался не просто интересным, но и очень грустным. Я смотрела с замиранием сердце, иногда даже вздрагивала, очень переживала за инструктора Роба, а еще почему-то мысленно сопоставляла себя с его женой. Как обливалось ее сердце, когда она лежала на диване, прижимая к груди телефонную трубку. А их разговор через рацию, и просьба Роба называть дочку тем самым именем. Это было так трогательно, что с моих глаз неосознанно покатились слезы.
Хорошо, темнота скрывала мое лицо, да и Тим, кажется, не слышал, как я тихо всхлипнула. Сначала думала, он просто делает вид, позволяет проявлять эмоции. Однако потом, когда на экране показались титры, я попыталась приподняться, но у меня ничего не вышло. Рука Авдеева лежала на моей талии, а голова его склонилась, едва не упираясь в мне в макушку.
Во сне Тимур выглядел совершенно обычным парнем. Никакой крутости или напускного геройства. Иногда он причмокивал губами, и чуть сильней прижимался ко мне. Не помню, чтобы он засыпал раньше, не помню, чтобы любовалась им таким. Беззащитным."
"Не хочу уходить, не хочу его отпускать. Лежать бы рядышком целую вечность.
