Автор
Маша витала между подоконником и гирляндой, Инга стучала по клавишам телефона с явной неохотой, а Денис кричал на весь зал о том, как прекрасно все обстоит. В этой комнате пылесосилась невнятная беседа — и никто не понимал смысл задачи, но продолжал бороздить пространство в поисках единства....
Тот самый спусковой крючок щелкнул где-то, и я коснулся Машиных губ. Это был почти невесомый поцелуй, легкий, но такой возбуждающий. Я будто пробовал губы, любимой на вкус, ощущал их трепет и сладость. Но терпение было не долгим: невозможно устоять перед той, от кого в груди искрит.
Наш поцелуй в долю секунды перерос в порыв жадности, словно если оторвемся друг от друга - погибнем, разобьемся о скалы в пучине морских вод. Я целовал ее губы, скулы, скользнул к мочке уха, проводя языком медленно вниз к ключицам.
Я стянул с Маши худи, а она с меня майку. Мы оба оказались на подушке и вновь прильнули с пылкими поцелуями. Горячая кровь заливала вены, стучала в ушах, висках, внизу живота. Маша целовала так, как никто, наверное: с диким желанием не отпускать.
В паху болезненно пульсировало, я едва сдерживался, чтобы не сорвать к чертям остатки одежды со своей ненормальной. Но почему-то продолжал терпеть, кайфуя от каждого поцелуя, от запаха Маши, от мягкости ее волос, от упругой груди.
- Тим, - вдруг прошептала она мне в губы.
- Погоди, детка, - слез с нее, не сдерживая улыбки. Шальная голова немного кружилась, но я нащупал в рюкзаке важную вещицу. Скинул с себя штаны с боксерами, уже хотел натянуть резинку, как Уварова добила окончательно.
- А можно я? – почти шепотом произнесла она.
- Хочешь, чтобы я сразу кончил? – усмехнулся, хотя это была чистая правда. Дожидаться ответа не стал, просто вернулся к своей бойкой девочке, повалил ее на кровать. Она выгнулась навстречу, и мы утонули в нашей яркой больной любви, ощущая такой же яркий, оглушительный оргазм.
* * *К математике этим вечером возвращаться не стали.
