Автор
Маша витала между подоконником и гирляндой, Инга стучала по клавишам телефона с явной неохотой, а Денис кричал на весь зал о том, как прекрасно все обстоит. В этой комнате пылесосилась невнятная беседа — и никто не понимал смысл задачи, но продолжал бороздить пространство в поисках единства....
Он никого не хвалил, но я умудрялся получать от него улыбку. И это воодушевляло.
- Тимур, - мы сидели с отцом в кофейне. Я рассматривал в окно проезжающие машины. В Израиле пришлось отказаться от тачки.
- Да нормально все, не хрустальный, па.
- Я не об этом. Врачи говорят, в ноябре мы сможем забрать маму из больницы.
- Что?
- Все предпосылки. Сын, я думаю, мы с ней уедем в Россию. Я бы хотел, чтобы и ты уехал с нами. Но здесь… решение за тобой.
Глава 11 - Тимур
Мне не хотелось уезжать. В Израиле было слишком много всего, что давало надежду на будущее.
На чаше весов снова две женщины: мама и та, без которой мне было чертовски невыносимо.
Тогда я выяснил, где учится Уварова, на каком курсе, на какой специальности. Оказалось, у нее в универе тоже был факультет с моей тематикой. Однако сказали, мест нет. Приходи зимой, может, кого и отчислим к тому времени.
Расстроенный я пришел к своему куратору на работе. Спросил, как быть. Сложно отказаться от желанного будущего ради любви. Хотя я бы мог. Просто не был уверен, насколько нужен Маше, насколько мои риски оправдывают шаги. Куратор поначалу отговаривал, а потом вдруг предложил работать удаленно. Проходить курсы по повышению квалификации от компании, и вообще терять «толкового парня» ему не хотелось.
Так меня зачислили на международные отношения. Абсолютно бестолковый факультет, но с обещанием перевода зимой.
С переездом тоже вышло забавно. Уже, будучи в России, когда я приехал в школу за кое-какими документами, услышал разговор отца Маши. Он жаловался, что дочь опять поменяла квартиру. Не хочет жизнь с ним и точка. Дальше просто. Я пробил по номеру локацию, спасибо друзьями айтишникам, которые научили кое-каким забавным примочкам. Оставалось дело за малым – узнать, где сдаются поблизости хаты.
На вопрос, зачем? Не знаю. Хотел быть максимально близко к ней. Понимал, вероятно, она не кинется теплыми объятиями ко мне, да и сам я таил обиду. Надо было подкатить с допросом, однако гордость меня жрала. А еще бесил проклятый универ. Учителя не нравились, предметы не нравились, и студенты."
"Один Романенко чего стоит. Ощущение, словно он местный король и все вокруг его боятся. Запугал народ, они ему и слова не говорят.
