Автор
В ярком свете рассвета, девушка пахнет как цветы и фрукт необычный для его вкуса — он, Гарик, никогда их раньше не пробовал. Его лапки скребутся о бетон, а запах ее волос приводит в возбуждение. Он целует связанную девушку, наслаждаясь ее сладким запахом и тем, как она не может сопротивляться....
Это рычание запускало дополнительные волны кайфа, и я буквально тонула в этом всем, настолько неожиданном, настолько страшном, настолько безумном!
Я, которая Рупа дальше шаловливого петтинга не допускала еще ни разу, тут просто позволила себя в рот иметь, пусть языком, да, но это был именно секс, полноценный, от которого вполне возможно было кончить!
И вот плевала я в этот момент на все на свете! На обстоятельства нашей дурацкой встречи, на саму глупую и неподходящую ситуацию… На все.
Был он.
Горячий, огромный, такой незнакомый и в то же время невероятно родной.
Веником только для меня.
И была я."
"Испуганная, растерянная. И такая же жадная до него! Зеркалящая все его эмоции! И усиливающая их многократно!
Мы целовались, как безумные, обнимались, я не могла остановить свои руки, суетливо и бестолково ощупывающие его плечи, его шею, скользящие по его телу. Он не мог прекратить меня трогать, забираясь жадно под одежду, прижимая меня к себе с такой определённостью, с какой только может это делать возбужденный мужчина.
- Веснушка… Сууукааа… Давай, пошли, пошли сюда, пошли…
Он неожиданно двинулся, приподняв меня за попу, не прекращая целовать, запуская волнующий дурман каждый раз по новому кругу.
Веник, похоже, сам потерялся, забыл, где мы и кто мы.
Нам напомнили.
- Черный! Мать твою! Черный, сука!
Сначала зажегся свет в коридоре. Естественно, мы этого даже не заметили.
Я висела на Венике, жарко дыша в шею, он нес меня в одном ему известном направлении, попутно жестко покусывая уже оголенное плечо и жадно тиская за задницу.
- Черный! Отпусти эту бабу! Успеешь трахнуть! Если будет чем, сука!
Веник не реагировал на вмешательство постороннего ровно до того момента, пока тот не подошел слишком близко.
И только тогда, не прекращая на меня смотреть, резко развернулся и ухватил неосторожного мужика за горло. Вслепую. Но очень точно.
И, видно, настолько жестко, что тот сразу захрипел и задергал ногами.
Но способность говорить не потерял:
- Черныыый… Сууукаааа… Ты… Чё… Творишь?..
Тут послышались еще голоса, в коридоре неожиданно оказалось полно народу.
И Черный мягко спустил меня с рук, тут же заслоняя своей широченной спиной от любопытных взглядов.
Помешавшего нам мужика он по-прежнему не отпускал, но, видно, и сжимал не до конца, позволяя дышать и ругаться. Что тот и делал.
Из его отрывистого мата становилось понятно, что к Венику у него масса претензий.
