Автор
В ярком свете рассвета, девушка пахнет как цветы и фрукт необычный для его вкуса — он, Гарик, никогда их раньше не пробовал. Его лапки скребутся о бетон, а запах ее волос приводит в возбуждение. Он целует связанную девушку, наслаждаясь ее сладким запахом и тем, как она не может сопротивляться....
А дальше – только ветер в лицо!
И веснушкин визг в ухо!
И ее ладошки на его талии!
И кааайф!
Свобода!
Как он правильно заехал-то!
Как вовремя!
Сзади мужик развернулся и кинулся к гелику. Погоня! А хер там!
Против его байка этот трактор – херня!
Так что – отсосите, дядьки серьезные!
Сегодня Черный Зверь с козырями! Его девочка – с ним! И едут они туда, где можно будет поговорить!
И не только поговорить.
И даже скорее всего – сначала не говорить. А только потом. Очень сильно потом.
Черный ощущал нереальную легкость, кайф, офигенное по своей силе чувство, когда находится в центре вселенной.
Потому что единственное, что для кайфа нужно, единственное, что необходимо для цельности своего мира – ехало за его спиной, повизгивая и цепляясь за него тонкими ладошками.
Как он раньше без этого жил, дурак?
Поездка с другом.
Я раньше не гоняла на байках. Ну вот как-то не случилось, не пришлось. В сытой Европе я общалась, в принципе, с разными людьми, потому что куда только команду нашу бедовую не заносило, и в бедные районы, и в гетто откровенное, даже как-то у скинов отвисали, веселые, кстати, ребята, душевные такие.
Но вот именно с байкерами не сталкивалась. Так, чтоб гонять вторым номером по трассе.
А здесь, на родине, несмотря на то, что дядя Коля и зависал в байкерской тусне, но меня, маленькую, естественно с собой не брал. Один раз провез до дома, еще до отъезда моего, да потом, в мои семнадцать, пару раз позволил сделать селфи с собой в обнимку на харли.
И потому эта первая поездка была пронзительно новым опытом. А, если учесть, с кем я уехала…"
"И при каких обстоятельствах…
Черт!
Глаза Вити я, наверно, на всю жизнь запомню. Злые и изумленные. Так и хотелось ему язык показать, словно маленькой!
Хоть какое-то подобие мести.
Нет, я не дура и прекрасно понимала, что , наверно, плохо поступаю. Нельзя так. Он беспокоится, переживает, его можно понять…
Но стоп! Подождите!
А я?
А меня, вашу мать, кто поймет? А?
Начнем с того, что все утро терроризировали мужики, возомнившие себя властными господинами моей жизни! Мало мне было матери, с ее вечным шпынянием «туда не ходи и это не делай»! Так теперь еще и эти!
Тут психанешь, пожалуй!
Вот я и психанула.
И начала из рук Толика вырываться.
Наверно, со стороны это могло показаться… Ну… Насилием.
Веник вот точно так и подумал.
И начал действовать, не поздоровавшись и сделав предупредительного выстрела.
