В лабиринте теней и затаившейся молчанки, два подружки возвращаются домой после ночной битвы. Усталые от уличных приключений, они обсуждают свой первый чемпионский бой — и кажется, это еще не предел их отваги и дуэльных навыков.
А то вдруг не заметишь и случайно выбросишь, когда они завянут.
- А это мысль! – оживилась Римма, и тут же бросилась копошиться руками в букетах, распугивая бабочек, тут же роем хлынувших на меня и, решив, что мое лицо и волосы ничем не хуже бутонов, так и облепивших со всех сторон.
Отмахиваясь, я направилась в ванную. И задохнулась, прижавшись спиной к стене. Ну, не может он так ухаживать, если все у них было мимолетным, просто не может! А это значит, что у них все настолько серьезно, что не факт, что дело не дойдет до свадьбы.
Но тогда… Зачем же он… Зачем? – не понимаю я, еле сдерживаясь, чтобы снова не расплакаться и медленно оседаю на пол, обхватывая голову дрожащими руками.
И тут меня пронзает, как тысячей иголок, простая мысль. Даже не понимаю, как мне раньше это не пришло в голову, ведь все очень просто!
Бурин, видимо, поссорился с Риммой и решил мной воспользоваться, чтобы заставить ее ревновать! Вот почему он подвез меня тогда до общаги! Ну, а то, что он будто бы не знал, где я живу, – так это вообще ерунда! Сама Римма могла ему сказать, что к ней подселили новенькую…
Как же обидно! Я задыхалась, чувствуя, как горло сжало спазмами. Как же это так нечестно! И как же я умудрилась так влюбиться, вот что самое главное!
Пошатываясь, я поднимаюсь, прижимая руки к щекам.
36
- Очнись, Лера, – строго и вслух приказываю сама себе. – Тебе нужно сосредоточиться на том, что на самом деле важно!
Только вот сердце, отчаянно бьющееся, почему-то никак не хочет понимать, что самое важное для меня – учеба и работа, а вовсе не Слава Бурин…
Распахиваю дверь, и понимаю, что в этом наглядном олицетворении чужой любви я меньше всего смогу забыть о том, что меня отвлекает.
- О, какое это было свидание! Представляешь, он может часами не вылезать из постели! Я даже ходить после него нормально не могу! Да что там, ходить, даже сидеть больно! А как он ласкает… – вдохновленно тараторила Риммка, закатывая глаза и облизывая губы. – Ты, кстати, угощайся, – она щедро протянула мне коробку конфет.
