Автор
Подъезд выглядит как заброшенный дом с признаками преступлений. Дверь 5-го этажа открывается ключом, который кажется странной совпадением — он принадлежал бывшей девушке. Оставаясь в темноте до последнего момента, вы надеетесь увидеть свет собственности на фоне безлюдного двора....
Давай, признайся себе, я просто не нужна тебе с детьми. Ну конечно, ведь ты у нас обиженный, ведь, заимей я ребенка, наша больная связь бы оборвалась навсегда. Более того, ты переживаешь, что я тебя любить буду меньше. Только вот знаешь что, Левицкий? Теперь я вообще любить тебя не буду. Теперь я освободилась и за это говорю тебе спасибо. Но ты, конечно, не веришь. Думаешь, вот сейчас я ее коснусь, и все вернется. Страсть. Похоть. Любовь. — Снимаю окровавленный халат, оставаясь перед ним совершенно голой. Подхожу близко.
Он сглатывает, смотрит на меня, на грудь, соски, которые даже не твердеют, на тело, еще полчаса назад оттраханное им как следует, и наклоняется, словно его тянет меня поцеловать, но отходит.
— Я буду в коридоре, ждать, когда придут чинить двери.
— Сгори в аду.
Глава 37. Артур
Три месяца спустя
— Артур, у тебя будильник не сломался? - ее голос лучше любого будильника, который орет прямо в ухо.
— Я бы вряд ли купил то, что может сломаться. Ты чего не спишь? - убираю руки за голову, рассматривая изгиб спины, спутанные после сна волосы.
— Твою речь редактирую. - поворачивает часть лица и одаривает шаловливой улыбкой. Намекая? Приглашая? - Мне кажется, она слишком сухая и грубая."
"— Не сомневался. Я переписывал ее уже пару раз, — надоедает лежать. Прямо-таки спрыгиваю и тороплюсь к ней.
— Успеешь позавтракать?
— Блинчики?
— Ну не каждый же день.
— Люблю манку и люблю тебя. Иди сюда.
— А речь?
— Потом. Утренние упражнения важнее.
— Вот как ты называешь утренний секс.
— А ты как называешь? — спрашиваю, целуя в шею, стягивая шелковый халат с плеч, обнажая чудесную грудь с чудесными торчащими сосками. Пальцы на автомате тянутся к ним, ласкают. Секс с Дианой — лучший антистресс, который только можно придумать.
— Занятия любовью же, глупый, — смеется она, прикусывая нижнюю губу, и разворачивается. Чуть толкает меня.
— Артур. Артур. Артур. Артур. Артур…
Настойчивый будильник сбивает весь эротический настрой. И, откинув одеяло, я вижу, что ничьи губы не собираются решать проблему моего стояка. Вокруг пусто. Только слышу писк чайника, который срабатывает на включение каждый день в шесть утра.
Дианы нет. Ее здесь и не может быть.
