Автор
Подъезд выглядит как заброшенный дом с признаками преступлений. Дверь 5-го этажа открывается ключом, который кажется странной совпадением — он принадлежал бывшей девушке. Оставаясь в темноте до последнего момента, вы надеетесь увидеть свет собственности на фоне безлюдного двора....
Бросок руки и ее шея в моих пальцах, а раскрытый от возмущения рот в плену. Язык уже внутри, держит, командует, твердит, где ее место. Проникает раз, другой. Резко, грубо. Почти наказывая, чтобы понимала, что ее ждет, как только мы сядем в машину. Как только она сама расстегнет мою ширинку.
Я уже чувствую, как она тает, как под пальцами бьется венка на шее, как яростно губы отвечают на поцелуй, как тело льнет ко мне, тянется, как тянется змея на звуки дудки.
— Дианочка, — голос бабки все рушит, и она кусает мой язык.
— Да вызови, — говорю сквозь боль. — Я тебя им и сдам, чтобы говорить не мешала.
Дверь открываться пытается, но Диана задом держит, мне шипит.
— Замолчи. Это моя бабушка.
— Мне плевать! Это что за спектакль? Что ты своим исчезновением пыталась доказать? Что нужна мне? Ок, я здесь.
Диана напряженно смеется, обрисовывая взглядом меня с ног до головы.
— Что ты пытаешься разглядеть?
— Не знаю. Человека.
— Очень смешно. Времени нет с этой херней возиться. Поехали. И только не говори, что не хочешь. Потому что, если бы не бабка, я бы трахнул тебя здесь. И ты бы даже не пикнула.
— Скорее всего. Трахаться ты умеешь, конечно.
— Тогда в чем дело? Решила поиграть в гордую. Я оценил. В следующий раз просто скажи, в чем претензия.
— А я имею права предъявлять претензии?
— Ну мы же в свободной стране.
— То есть претензии да, а уйти от тебя нет?
— Уйти? Ты? Диана. Ты же любишь меня со школы. Куда ты уйдешь?
— Не знаю. В новую, нормальную жизнь. Туда, где я перестану быть вещью, а стану человеком.
Так, меня это зае*ало.
Тяну ее в сторону, прижимаю к стене за углом, чтобы бабка нас не увидела.
— Ты мне тут можешь эту ху*ню хоть вечность лечить, но я не намерен это выслушивать и вытирать за тобой сопли. Последний шанс. Или ты идешь со мной. Все становится как прежде.
— Или? – это ее приглушенное «или» создает эффект взрыва ядерной боеголовки.
— Или ты меня больше не увидишь, никогда, Диана, — я ведь не шучу. Да и она не хочет от меня уходить. Никогда не хотела, что бы ни происходило, и сейчас не уйдет. Никуда на**й не денется. Ведь саму трясет. Глаза на мокром месте, тело дрожит, словно просится к хозяину. Нежное, податливое, на все готовое тело.
