Автор
Подъезд выглядит как заброшенный дом с признаками преступлений. Дверь 5-го этажа открывается ключом, который кажется странной совпадением — он принадлежал бывшей девушке. Оставаясь в темноте до последнего момента, вы надеетесь увидеть свет собственности на фоне безлюдного двора....
Тряпка во рту уже мокрая от слюней, в глазах слезы от сверхнапряжения. Он продолжает разминать меня изнутри пальцами одной руки. Второй придерживает трусики, сжигая меня языком. Снова и снова. Скользя то вверх, то вниз. Еще. Еще. Чуть надавливая. Чуть сильнее. Жадно!
Не останавливается. Наоборот, только ускоряет темп, коля кончиком языка клитор, как шпагой. Точечно, во одно и то же место, чередуя с лаской половых губ. И остановит его только мой оргазм, который так близко, так нужно. Пожалуйста, еще.
Я уже задыхаюсь, мычу, вцепляясь руками в борта кушетки, чувствуя, как меня от удовольствия просто качает на волнах. Снова и снова, все то время пока язык касается меня, скользит, поражает скоростью и напором. Но стоит мне приблизиться к оргазму, стоит только закрыть глаза, чтобы увидеть свет, который наполняет меня, он отстраняется, так и не доведя меня до крайней точки.
— Нет! — мычу в мокрую тряпку, рыдая от несправедливости. Почти. Почти. Я была так близка.
И, что удивительно, Артур дает мне такую возможность. Развязывает на голове узел и вытаскивает кляп.
— Сука! Выпусти меня! Как можно быть таким уродом.
Он собирает на затылке мои волосы и задирает голову. Смотрит прямо в глаза.
— Мы только начали, не дуйся, — целует, даря мой собственный вкус, проникая языком, лаская, не давая возможности отказать отвернуться, почувствовать отвращение. Нет, лишь сладость предвкушения от нового эротического истязания.
Он поднимается, оставляя мои губы ноющими от нехватки поцелуем, а сердце рвущимся из груди. Затем берет меня за талию и довольно легко переворачивает на спину, тут же затягивая узлы снизу потуже. И как я могла пропустить момент, когда он их затягивал? Артур теперь сверху, стоит и смотрит на меня словно завоеватель, а я поднимаю ослабевшую руку и показываю ему средний палец, на что он широко улыбается. Искренне как никогда, что только сильнее цепляет, заставляет почти задыхаться.
— О да, именно он очень по тебе соскучился.
— А ты? — больше не контролирую себя, а он все ближе, теперь льет масло на мою грудь, лифчик с которой уже свалился на пол.
Он размазывает масло между полушариями, глядя в глаза очень внимательно, наклоняясь к самой вершине груди, масла на которой не оказалось. Скользит по животу рукой, а губами почти касается сухого, но твердого соска.
