Автор
В заслышанных шагах и холодной луне прячется нечто таинственное: убийца или случай? В спальне плащом прикрытая женщина кажется симпатичной, но страшные шорохи и скрип заставляют вспомнить о мрачных последствиях неладов. Кроваво-красные туфли на высоких каблуках гонят тревогу по всем кровеносным путям....
Конечно же, нет!
Лгу матери, бессовестно и хладнокровно. А как прикажете поступить? У меня язык не поворачивается сказать правду, но мои объяснения родительнице не нужны.
— Бедная моя… Господи…
Она все поняла. Моя добрая, честная мамочка увидела все в моих глазах. Наверное, ее участие послужило последней каплей, переполнившей колодец непролитых слез, прячущийся где-то внутри меня. Я бросаюсь в ее объятия и сдавлено вою. Слез как будто и нет… Я просто стону как раненое животное.
— Поплачь, доченька.
— Ма-ама… Я им увлеклась… Какая же я дура… Я для него всего лишь игрушка.
— Так бывает, Кристина. А как ты хотела? Сама же… Я себя виноватой чувствую, дочка. Все из-за нас с папой.
— Не говори так! Даже не смей. Это мое решение. Мой выбор. Ничего со мной страшного не случилось. Ты только папе не говори, ладно? — последняя фраза звучит надтреснуто.
— А, знаешь, дочка, в конечном итоге все же хорошо получилось? Ты бросила этого мерзавца Дениса, получила выгодное предложение от питерской редакции.
Мамина рука все еще забинтована эластичной повязкой. Но она продолжает меня обнимать, будто забывая обо всем на свете.
— Ничего не делал, мамуль… Ну… Кроме… Сама понимаешь. Ты права, мам. Я уже все статьи в редакции сдала. А Виктор Васильевич подписал мои документы о переводе.
— Вот и хорошо. Не плачь. Ты красавица у нас с папой. Спасибо тебе за помощь… Никогда этого не забудем.
Мама спрашивает о Тимуре. Какой он — симпатичный, высокий, воспитанный? А мне каждое слово дается с трудом… Невыносимо больно отрывать себя от него. Кажется, станет легче, если уеду.
На следующий день после нашей прогулки в парке он вручил мне расписку. Прочитал ее вслух, упаковал в файл и вложил в мои дрожащие руки.
— Ты ничего мне не должна, Кристина. Не волнуйся ни о чем, ладно? Я не из тех, кто вспоминает о долге спустя время.
Он говорил нарочито спокойно, но я угадывала волнение, струящееся из его глаз. Тим шумно дышал.
