В темном зале для бизнесменов и их сподвижников наливают выпить. Стол набран за тридцать человек – мужчины успешные и богатые, некоторые из которых уже сильно пьянеют. Делится информация о долетевшем самолете, а затем разгорается дискуссия вокруг предложенного им предпринимателя Соколова. Раф растерянно осматривает меню, не понимая кулинарные хитрости – кто бы с ним и в ресторане не заказал!...
Разве еще нужны какие-то ответы?
Раз я люблю тебя, ты можешь кончить, как тебе хочется. Мне это будет приятно. Его жидкость теплая, солоноватая, необычная на вкус, но не противная. Ее много. Я проглатываю, еще раз облизываю головку.
Рафа падает на подушки. Я тут же забираюсь сверху. Устраиваюсь на нем в позе наездницы. Его глаза закрыты, между бровей складка. Он дышит, отдыхает, чувствует. Он опустошен, а во мне, напротив, море энергии!
— Ты мой, — выпаливаю бесстыже. — Только что я была твоей. А теперь ты мой.
Он открывает глаза.
— Я хочу, чтобы ты был только мой. Слышишь? Именно в этом смысле. Только мой. Если ты хочешь, чтобы я был счастлива, если любишь… то должен дать мне больше, чем обещал изначально.
Алекс переворачивает меня и нависает. Плитой придавливает к матрасу, я изо всех сил обнимаю его руками и ногами. Срывается на дрожу и толкается бедрами, будто во мне.
— Какая наглая содержанка, — приподнимет брови.
Щипаю его изо всех сил.
— Эй!
Морщится, но не защищается, позволят.
— У тебя будет со мной всё, что захочется. Я буду стараться. Я всё для тебя сделаю.
Глава 32
Столько бодрости, словно всю ночь проспала. Хотя в действительности — ни минуты.
Ношусь по номеру будто обе ноги здоровы. Собираюсь. Алекс развалился в кровати, отдыхает под белой простыней. Смотрит на меня. Зевает.
— Я опаздываю. Это ты виноват. Ты во всем виноват, — бормочу под нос. Замираю перед зеркалом, начинаю причесываться.
Он смеется.
— Я закончу дела в два и приеду. Продолжим?
— Да! — выпаливаю. Кидаюсь к сумке, перетряхиваю ее.
Он смеется.
— Вот что значит, восемь лет разницы. Я выжат, она носится.
Передразниваю. В действительности мой энерджайзер и правда притих. Мы как-то слишком ярко мирились, иногда было даже стыдно, столько ощущений и откровенной близости. Но стыдно, если кто-то увидит. Алексу всё нравилось, перед ним не было.
— Да где же они! Еб вашу мать! — кричу я. Мы маски сорвали, можно уже не держать марку, что неженка.
— Ого как она умеет, — Алекс падает на подушку и смотрит в потолок. — А с виду такая милая.
— Несмешно! Я не могу найти шпильки. Да где они!
— Расчешись просто.
— Ты не понимаешь! Это особенные чемпионские шпильки. Шпильки победителя. Сегодня Таня выступает второй, и всё должно быть безукоризненно. Чтобы у нее всё получилось.
