Лезть и разбираться, как это работает, нет смысла. Я думаю, у нас тупо не хватит знаний, чтобы понять. Тем более что какие-либо технологии давать он отказывается. Мы же не будем вскрывать с помощью каменного молота и зубила экраны, чтобы посмотреть, что там внутри? Пусть работает так, как умеет, — Разумовский вздохнул и добавил: — В конце концов, нам необязательно следовать всем его рекомендациям. Насколько хватит мозгов, мы все обсудим и обдумаем.
Благодаря тому, что Фаэт не нуждался в отдыхе, беседы с ним шли круглосуточно. Еще два — два с половиной часа ежедневно уходило на то, чтобы продолжать «летные курсы».
«Потрошил» их ИИ долго. Недели полторы ушло на то, чтобы в один прекрасный день Рим услышал:
— Достаточно. Но я хотел бы поговорить с членами экипажа, оставшимися на корабле. Анжела может слетать туда и забрать их.
— Уже может? — удивился Рим.
— Да, она вполне справится с полетом. Но есть одна небольшая деталь, о которой вам следует знать. Некто по имени Монтесума, готовит восстание.
С заговорщиками поступили просто. Однажды вечером Ицтли, ближайший сподвижник Монтесумы ll, чей статус можно было считать генеральским, исчез из собственной спальни. С допросом сильно не заморачивались, просто спустили его вниз, к кораблю фаэтов. Врать Призрачному Богу Ицтли просто не осмелился. Сдал и главных подельников, и всех остальных участников, кого знал. Домой он так и не вернулся. А через день новоявленный император Рим l назначил во дворце сбор по приглашениям. Приглашали ацтеков вооруженные воины ягуара, потому отказавшихся не было.
В том самом зале, где Рим свернул голову Ауесотлю, сидя на его троне, Разумовский сказал ясно и просто:
— Вы — верхушка армии. Вы — опора империи. Среди вас появилась гниль.
Три человека, чьи имена он назвал, были выставлены перед толпой.
— Я смотрю в ваши души и вижу ваши мысли.
Один, стоящий слева от Монтесумы, попробовал заговорить, но Рим прервал его:
— Ты хочешь солгать богу?!
Смерть троицы была мгновенной.
Разумовский внимательно оглядел с трона притихших людей и сказал:
— Они недостойны огненного погребения. Они наказаны не за желание свергнуть богов, а за предательство своих людей. Идите и помните, я знаю о вас все.
Группа молча вернулась в свои покои, предоставив слугам убирать обожженные трупы. Цинк, покачав головой, сказал:
— Да, Рим, демократ из тебя херовый.
— Знаешь, Костя, я как-то в демократы и не стремился никогда. Мне, пожалуй, ближе что-то вроде ограниченной монархии.
