Софья шарахнулась от знакомого человека, который уже успел стянуть пиджак и рубашку. В темноте ее охватил другой мир — черная кожа тела, холодный металл в ухмыляющейся руке. Это было не то чтобы привычное трепыхание в постели, а что-то извращенное и пугающее. Словно она перешла границу между двумя реальностями....
Очень красноречиво», — подумала с грустью, смотря на гигантскую кровать.
Меж тем Игорь обошел спальное место и усадил меня на небольшой диванчик. Устроившись рядом, пояснил:
— Здесь удобнее, чем в кабинете, — мазнув взглядом по моей застегнутой наглухо куртке, поинтересовался: — Ты внезапно начала меня бояться?
— Нет, — я качнула головой. А потом искренне призналась: — Но то, что ты хочешь обсудить, страшит.
Прищурив ярко-васильковые глаза, мужчина невозмутимо промолвил:
— Предпочитаю не додумывать за собеседника, а спрашивать.
— Я не хочу быть твоей любовницей, — произнесла, чеканя слова.
— Так и не будешь, — спокойно ответил он.
Ничего не понимая, я наблюдала за тем, как Игорь неторопливо встал, прошел к комоду, открыл верхний ящик и, что-то достав, вернулся ко мне.
Глядя на защелкивающийся на запястье поразительной красоты браслет, услышала невозмутимый, даже будничный голос:
— Это реликвия моего рода. Прапрадед специально заказал для прапрабабки перед помолвкой в знак серьезных намерений.
— Я не ослышалась? — отметив на подкорке последнюю фразу о преждевременности, неверяще посмотрела на князя. — Ты по-прежнему хочешь взять меня в жены?
— А должен был передумать? — недоуменно поинтересовался Разумовский. — Говорил ведь уже, как к тебе отношусь.
Подавшись вперед, прижалась к его груди. В голове царил сумбур.
Крепко обняв, могущественный мужчина безапелляционно сообщил:
— Мои чувства неизменны.
— Ясно, — пробормотала растерянно.
Видит бог, подобного услышать я не ожидала. Неужели после всего, что узнал, он еще желает на мне жениться? Может, это потому, что потерял ту, которую любил по-настоящему?
Воспоминания о волшебных эмоциях, испытанных при погружении в память князя, словно ножом резанули сердце.
А после пришла тоска.
Все ведь ясно: любимой больше нет, а я его спасла, девственностью пожертвовала.
"— От тебя зависит, каким будет наш брак, — внезапно заявил князь.
— Поясни, — искренне не понимая, озадаченно посмотрела на Разумовского.
— Я знаю, ты меня не любишь, и требовать любви не имею права, — поразительно хладнокровно ответил он. — Но уважения — вполне.
— Всего-то? — уточнила.
