Софья шарахнулась от знакомого человека, который уже успел стянуть пиджак и рубашку. В темноте ее охватил другой мир — черная кожа тела, холодный металл в ухмыляющейся руке. Это было не то чтобы привычное трепыхание в постели, а что-то извращенное и пугающее. Словно она перешла границу между двумя реальностями....
Задержав взор на суровой складке меж соболиными бровями, почувствовала, как сердце защемило от нерастраченной нежности. Совершенно непонятно откуда родилось нестерпимое желание проявить заботу именно об этом мужчине.
Внезапно осознала — а ведь он, должно быть, за последние дни жутко устал.
Хороший мой…
Не особо задумываясь, склонилась над Игорем и коснулась губами суровой складки на лбу.
И моментально ощутила на талии его сильные руки.
— Здравствуй, родная, — шепнул он.
Не отводя взгляда, я впервые в этом мире искренне ласково улыбнулась мужчине.
Видимо, этому действительно суждено случиться. Ледяная крепость, так старательно мной воздвигнутая внутри, ломалась на гигантские осколки, а после превращалась в мелкую пыль. В душе, прямо в том месте, где царила прежде лютая стужа, раскрывался алый небывалой красоты цветок.
Каким-то сверхчутьем уловив происходящие во мне изменения, Игорь несколько долгих мгновений смотрел неверяще. Затем, словно величайшую ценность, привлек к себе.
— Люблю, — шепнул в губы.
Растворившись в страстном, но поразительно нежном поцелуе, моментально почувствовала, как мир поплыл, а голова сладко закружилась. Его умелые руки беспрепятственно скользили по изгибам моего тела, губы дарили наслаждение.
О да, теперь-то я однозначно и бесповоротно хочу секса.
Сквозь туманящую мозг пелену сексуального возбуждения внезапно пробился нудный звон будильника. Что за черт?
Сокрушенно застонав, Игорь, чередуя слова поцелуями, с неподдельным сожалением произнес:
— Через полтора часа самолет. Нужно собираться.
Замерев в его объятиях на мучительно долгое мгновение, убрала со своего тела мужские руки.
— Нам обоим сейчас не помешает душ. Показывай дорогу, мой мужчина.
Беззвучно рассмеявшись, Игорь умопомрачительно улыбнулся. А после низким, будоражащим голосом ответил:
— Плутовка. Пойдем, моя женщина.
