В мир, где сердце может зажечь свет, и каждое движение вызывает шквал волнений — вот где нарисовался Софья. Внутренний синий огонек стал главным проводником в другом мире, полном неожиданностей и тайн. Черно-красная пелена скрывала реальность под слоем нереального, а сама жизнь — шокирующая череда событий сменялась мгновенными прозрениями....
— Однако здесь я не как ученица. Главу древнего боярского рода вы имеете право только пригласить на беседу.
От досады за свою оплошность Валентина Степановна мгновенно поджала губы, яркие пятна стыда медленно расцвели на скулах женщины. Я же, молча и хладнокровно понаблюдав за ней и удостоверившись, что нужный эффект достигнут, коротко улыбнулась и произнесла:
— Итак, по какому поводу меня пригласили на беседу?
— Посмотрите, что ваши хулиганки сделали с нашим сыном! Это же в голове не укладывается! — опередив замешкавшуюся хозяйку кабинета, раздраженно воскликнула мать мальчика.
«Тщательно покрасили. Старались девочки», — похвалила мысленно, с трудом подавив смех при виде темно — зеленого лица паренька. Недовольно нахмурившись, он пару мгновений смотрел на меня, а после резко отвернулся.
— Результат конфликта налицо, — сказала бесстрастно, продолжая взирать на опустившего голову школьника. Переведя взгляд на Валентину Степановну, поинтересовалась: — Какова причина? Выяснили?
— Нет, — тяжело вздохнув, вновь признала оплошность педагог.
— Елизавета? Александра? — спокойно позвала сестер.
Синхронно повернув ко мне лица, девочки грозно и воинственно нахмурились.
«О как! — хмыкнула мысленно. — Считают себя правыми».
— Я не сомневаюсь, что для вас причина была более чем серьезна, но хочу знать, что послужило основанием для конфликта, — я перевела взгляд с одной девочки на другую, терпеливо ожидая ответа.
Помедлив, Александра гордо вздернула подбородок и сказала:
— Дворянин Тихон Валентинович Малахов, — она бросила грозный взгляд на одноклассника, — оскорбил нас с Елизаветой и вас, сестрица, — немного помолчав, добавила потише: — Из — за возраста на поединок мы его вызвать еще не имеем права.
Едва прозвучали слова юной боярыни, отец мальчика нахмурился. Резко подавшись вперед, посмотрел на сына и строго спросил:
— Тихон, что произошло?
Тот понуро склонил голову под тяжелым взглядом мужчины, громко вздохнул.
— Я виноват, папа, — примолкнув на пару мгновений, покосился на девочек и удивительно честно признался: — Плохо написал диктант. А Елизавета с Александрой справились. Бегали такие счастливые, — мальчик еще ниже склонил голову. — Я сорвался и сказал, что они и их сестра позор рода. А они сказали, что я неправ, и за такие слова позором буду я.
