В мир, где сердце может зажечь свет, и каждое движение вызывает шквал волнений — вот где нарисовался Софья. Внутренний синий огонек стал главным проводником в другом мире, полном неожиданностей и тайн. Черно-красная пелена скрывала реальность под слоем нереального, а сама жизнь — шокирующая череда событий сменялась мгновенными прозрениями....
— Приводим в порядок сначала себя, потом кухню, — переведя взор на экономку, тихо добавила: — Надежда, мы сами нашкодили, сами за собой уберем.
Нахмурившись, женщина несколько мгновений размышляла. Наконец, явно сомневаясь, что поступает правильно, нерешительно кивнула. Коротко улыбнувшись экономке, я вновь взглянула на девочек.
— Когда о тебе заботятся слуги, это очень хорошо, но и юной боярыне надо многое уметь, — негромко сказала, по — прежнему прижимая к себе пакет. — В том числе и убраться при необходимости, — многозначительно умолкнув, спустя мгновение добавила: — Если сам знаешь, как и что делать, то легко контролировать других, — пытаясь донести до девочек очевидное для меня, посмотрела на них в ожидании.
Убираться никто не любит, но дело сейчас не в уборке. Мне было интересно, поймут ли меня сестры.
— Обладать знаниями и умениями очень важно, — тщательно подбирая слова, сказала сосредоточенная, не по годам сообразительная Елизавета. — Нам в будущем пригодится. Убираться не нравится, но мы Надежду любим, а она устала, — неподдельная забота слышалась в ее голосе.
— Да, — согласно кивнула Александра и одобрительно глянула на сестру.
— Умницы! — широко улыбнулась я. — Обе марш переодеваться. Скоро пирог испечется, надо успеть убраться.
Синхронно кивнув, сестры убежали из кухни, щедро запорошенной мукой.
— Госпожа, может, я… — замерев на полуслове, экономка посмотрела вопросительно.
— Нет, — я отрицательно мотнула головой. — Сами.
— Воля ваша, госпожа, — глубоко вздохнув, Надежда окинула меня любящим взглядом.
Приведя в порядок себя и довольно быстро убравшись, мы с девочками уселись за стол прямо на кухне. Поставив перед нами чашки с горячим чаем и разрезав ароматно пахнущий пирог, Надежда собралась привычно отойти в сторонку.
— Сегодня мы все вместе будем пить чай с моим пирогом, — встретившись взглядом с женщиной, у которой, кроме нас, никого нет, я тихо, но твердо сказала: — Надежда, садитесь за стол. Возражения не принимаются.
Испуганно округлив глаза, экономка посмотрела на меня с неприкрытой тревогой.
