Автор
В зеркале своих глаз видишь будущую королеву — мальчика со сверкающими зелеными драгоценными камнями. Я смотрю на внучку и вижу своего любимого сына, его светлые глаза так похожи на её маленькие. В мире княжеской девочки нет тепла любви; каждый из родителей стремится её отрицать, боясь потенциальной душевной боли. Её жизнь ведётся не на земле, но в тени опасности, где любовь — оружие и слава её самого ужасного врага....
Он стоял у стола, когда услышал, что меня привели, повернулся и пристально на меня посмотрел.
Затем подошел, в руке его была цепочка, он поднял руки и надел мне её на шею. Я удивленно на него посмотрела.
- Это родовой знак Брячиславовичей, идёт от прапрадеда твоего первого князя Полоцка. Носи с честью и не забывай свой род. Всё что мог, я для тебя сделал, отстоял, когда тебя мать ещё по малолетству хотела отправить в чужие земли, к чужим людям. Более уже не в моих силах.
Помолчал и вновь заговорил.
- Твоя мать мне больше не жена[2], я просил тебя у матери, но получил отказ.
Он прижал меня к себе, поглаживая по голове.
Чуть погодя поцеловав в лоб, посмотрел мне в глаза, и добавил:
- Ты сильная Софья, ты справишься…
Больше я отца не видела, никогда не видела.
На цепочке висел зелено-черный диск с рунами, это был камень муррин. Он считался детским оберегом от дурного глаза и злых людей.
Уже на следующий день, небольшой караван из телег крытых и открытых вышел из Менска в направлении границы княжества. Шесть дней мы добирались до земель Польского княжества, и ещё пять шли до Кракова.
В пути моя мать даже не раз не перемолвилась со мной словечком, да и я не горела желанием с ней поговорить. О чём можно разговаривать с чужим тебе человеком?
Ещё на границе княжеств нас встретили люди Болеслава и проводили до Краковкого замка моего деда.
Во двор мы въехали по темноте, разглядеть толком я ничего не смогла, меня привели в какую-то маленькую комнату, помогли раздеться и уложили на лежанку.
Так как было лето жаркое, ночью я раскрылась от покрова и меня покусала какая-то морошь. Утром встала вся опухшая от укусов, и к тому же они очень чесались, и я расчёсывая их, делала только хуже.
Вот в таком ужасном виде, меня и привели к моему деду.
[1] Рукописные книги в древней Руси были очень дорогими.
