Автор
В зеркале своих глаз видишь будущую королеву — мальчика со сверкающими зелеными драгоценными камнями. Я смотрю на внучку и вижу своего любимого сына, его светлые глаза так похожи на её маленькие. В мире княжеской девочки нет тепла любви; каждый из родителей стремится её отрицать, боясь потенциальной душевной боли. Её жизнь ведётся не на земле, но в тени опасности, где любовь — оружие и слава её самого ужасного врага....
Он пришёл ко мне ещё не выздоровевшей до конца, осунувшейся и бледной.
Сел рядом с моей лежанкой и заговорил:
- Ничего не вышло...
- Он вновь победил? В этот раз чего тебе не хватило? - я повернула голову к нему.
- Воинов мало...
- Тогда копи силы и набирай больше союзников, друзей. Не спеши, суета часто подводит.
Кнуд молча посмотрел на меня, потом потянулся и поправил сползшую с моего плеча, шкуру.
- Попробуй перетянуть к себе, союзников Свена.
- Чем я могу их притянуть к себе?
- Дружбой и выгодой, обещай земли и долю в добыче.
- Хм, - хмыкнул он и ззадумался.
- Владимир... Можно попробовать, его перетянуть на свою сторону.
- И про Барбароссу не забудь, - это я про короля германских племён.
- А возьми меня с собой, до Менска, - внезапно попросила я.
- Я бы погостила...
Добавила, а сама уже поняла ответный взгляд брата.
Холодный, не позволяющий прикословить и даже будто не взгляд моего брата. В один миг он превратился в конунга данов, Кнуда, сына Магнуса Сильного.
Он молча ушёл, а затем я узнала он уплыл в поход.
Я поправлялась медленно, но как только встала на ноги, тут же встретилась со своим фелагом, из друзей-мальчишек. Вот тогда я и узнала, что случилось с Магнусом.
Он не выходил из своего дома, а я ждала обеспокоенная здоровьем друга. Мне приходилось караулить его, всматриваясь из-за угла его дома. Я радовалась каждый раз, как только видела его на пороге. Голова и шея его, была обмотана, а сам он был бледный и худой.
А уж когда он вновь появился в нашем фелаге, я безмерно была счастлива и даже не задумываясь, обняла его по-дружески, по-сестрински. Магнус же после схватки с медведем, пропустил первое свое плаванье. Раны на его лице затянулись, но оставили страшные следы. Сам он оправился, но будто весь ушёл в себя, стал ещё молчаливее и угрюмее.
А я со своей наивностью и непосредственностью, не оставляла попытать его расшевелить и развеселить. Мы по прежнему проводили много времени вместе, пока однажды, среди лета, Сигтуну не окружил большой отряд воинов.
Двери в город закрыли заранее, среди людей стали говорить, что это воины Свена, датского короля. Я наблюдала за чужаками через небольшую дырку в деревянном верхнем огражении, взобравшись на холм у её подножья.
Викинги, что стояли у подножья ворот, были датчане, они говорили на языке брата моего, Кнуда и его людей. Люди шведского короля собрались у ворот, и переговаривались друг с другом.
