Автор
В зеркале своих глаз видишь будущую королеву — мальчика со сверкающими зелеными драгоценными камнями. Я смотрю на внучку и вижу своего любимого сына, его светлые глаза так похожи на её маленькие. В мире княжеской девочки нет тепла любви; каждый из родителей стремится её отрицать, боясь потенциальной душевной боли. Её жизнь ведётся не на земле, но в тени опасности, где любовь — оружие и слава её самого ужасного врага....
[2]Магнус претендовал на титул короля Швеции, хотя был избран только гётами, и его власть распространялась, лишь на Вестергёталанд. Этот брак был заключён с целью создания союза Дании и Польши, объединившихся для борьбы с вендами — союзниками Кнуда Лаварда.
Убийство Кнуда Лаварда послужило поводом к гражданской войне в Дании, в которой сторонники короля потерпели поражение. После гибели Магнуса в битве у бухты Фотевик Рихеза вместе с сыном Кнудом вероятнее всего вернулась в Польшу, где в 1135/1136г вышла замуж за Володаря Глебовича.
[3] Пестунья – няня.
[4] 1068 г. В Киеве, восстания киевлян и провозглашение Всеслава Чародея киевским князем.
ГЛАВА 2 МАТЬ И ОТЕЦ.
ГЛАВА 2 МАТЬ И ОТЕЦ.
Менск, Менское княжество 1144 год
Мне четыре года, первые воспоминания.
Тем летом мне исполнилось четыре года, на годины отец и мать созвали гостей. Вспомнить все я не могу, смутно помню, что из Швеции приплыли на кораблях, со своими людьми мои братья старший Канут, отец называл его Кнуд и средний Нильс. В то время им было по шестнадцать и пятнадцать лет.
Они были крепкими и уже совсем взрослыми, несколько лет назад, когда меня ещё не было, они жили в Менске с матерью. Потом братья уплыли к родственникам по отцу в Швецию, где воспитывались, как наследники деда короля и претендентами на корону Швеции."
"Было заметно, что мать любит братьев больше, чем нас с Василько. Нас вообще никто не любил. Старший брат по отцу Владимир, которому уже исполнилось восемь лет, был любим отцом нашим. Он занимался с ним, обучал военному ремеслу и управлению в будущем княжеством и дружиной.
А мы с Василько, который на два года старше меня, росли травой сорной, никому не нужной. И не были мы согреты любовью материнской и отеческой.
Кнуд на моё удивление, был добр ко мне, научил меня нескольким словам на шведском языке, играл со мной. Мне потом, уже когда я стала старше, казалось, что он перенёс на меня свою нерастраченную любовь к матери. Он рос большую часть детства вдали от материнской любви и ласки, хотя из всех своих детей, мать выделяла и любила именно Кнуда.
Впрочем, и мы с Василько, при живых родителях, что жили с нами в одном дворе, были её лишены.
В малолетстве нами занимались пестуньи, мы могли месяцами не видеть родителей, мать не кормила нас грудью, для этого были кормилицы, для отца же существовал только Владимир. Когда мы подросли, не отец и не мать не присутствовали на обряде пострига и подпоясывания мечом брата моего родного[1].
