– И до вчерашнего дня они вполне успешно с этим справлялись! Они не обязаны подчищать за вами и Сириусом! А ты гражданин совершенно другой планеты и лезть в дела моей планеты не имеешь права!
– Я всё ещё твой отец, Ведана! – рявкает мужчина, подходя ближе. – Если придётся, закрою тебя вместе с планетой железным занавесом! И не допущу, чтобы их ошибки стоили тебе жизни!
Папа всё-таки ловит меня и стискивает крепко-крепко.
– Разве не ты говорил, что мы, живые разумные, совершаем ошибки. И это не плохо. Ведь на ошибках учатся, – уже тише бормочу, прикрывая глаза. Всё-таки есть какая-то сила в этих обнимашках.
– Не помню, чтобы я такую глупость говорил, – ворчит папа, целуя в макушку. – Надо учиться на ошибках других, а не на своих. Давай хотя бы Арткура уволим в назидание другим. Я тебе подберу кого-нибудь получше.
– Папа! – возмущённо отпихиваю родителя. Подхожу к молчаливому безопаснику и переплетаю с ним пальцы. – Он лучший глава Тайной канцелярии, советник по безопасности и жених! Другого мне не надо! Я выбрала его. Я люблю его!
Последнее признание вырывается совершенно случайно, в запале. Брови папы лезут на лоб от удивления. Я тоже слегка в шоке, всегда сначала говорю, а потом думаю. Дурная привычка. Но обдумать сказанное не успеваю. Аркур рычит, шипит и, дёрнувшись, падает навзничь.
Опускаюсь рядом с ним, обнимаю голову, прижимая к груди. Глажу по волосам, чувствуя, как сердце ускоряет бег. И в душе расцветает яркое тёплое счастье. Ведь он тоже любит меня, иначе бы его так не корёжило.
Мужчина стискивает мои бока, почти наваливаясь. Его трясёт и колотит около минуты. Восстановившись, он поднимается на ноги и помогает мне встать. Прижимает к своему телу и раскрывает крылья. Обсидианово-чёрные, как я и думала. Арткур укрывает ими нас, обнимает моё лицо ладонями, и мы замираем. Просто смотрим глаза в глаза, дышим одним воздухом в этом коконе из перьев. И насыщаемся нашим обретением.
– Выходим, товарищи! У вас дел нет? Сейчас найду! Быстро в допросную! – слышу папин голос. Он обходит нас и, похоже, выпроваживает собравшихся. – Поздравляю с обретением, – иронично усмехнувшись, папа оставляет нас совершенно одних. И тихо хлопает дверь.
Глупо улыбаюсь, Арткур тоже улыбается и ярко светит молниями в потемневших глазах.
– Скажи ещё раз, – просит он.
– Я люблю тебя, Арткур Коланца, – шепчу совершенно искренне.
Чёрные крылья мерцают светло-голубыми искрами пробегающих разрядов, и перья подрагивают.
