В этой книге ты найдешь советы о том, как научиться прощать, начиная с собственных ошибок и окончательно переставляя акценты на светлые стороны жизни. Откройся чувствам жалости к себе и окружающим, шаг за шагом преодолевая упрямое желание вечно хранить обиды.
Как же права…
– Ладно, Любовь, что мы с тобой ссоримся? Мы же так сильно любим друг друга. Когда родится ребенок, ты сама все поймешь. Что бы ты ни говорила, я все равно тебе крылышки пообломаю.
– Прекрати.
– Прекращаю.
Я слегка толкнула Артура в бок и прошептала:
– Тише, кто-то идет.
– Где?"
"– Да вон, справа.
– Мужчина и женщина.
– По-моему, они очень сильно ругаются.
– По-моему, тоже.
Мы затаились и стали наблюдать за тем, как плачущая женщина стучит кулаками в грудь мужчины, который всячески пытается ее успокоить.
Глава 23
Когда Вика слегка успокоилась, Александр достал платок и тщательно вытер ее слезы:
– Викуля, ну все. Я вытащил тебя сюда на эти выходные для того, чтобы ты забылась, но ты опять начинаешь ворошить старое. Пойми, все уже в прошлом.
У нее какие-то ярко выраженные отклонения в психике. Ведь она настоящая убийца, а вела себя так, словно она капризная девочка из ясельной группы детского сада, которая требует все больше и больше конфет.
– Да не такая уж она профессиональная убийца. Она просто занимается биатлоном с самого раннего детства. Все соревнования всегда выигрывала.
– Но стреляет она дай бог каждому. Вика, ты должна понять и принять, что Леся была очень опасна и мы должны были ее ликвидировать.
– Не мы, а ты! Это сделал ты! Я согласна, что Леся – девушка себе на уме. Ведь она ставила такие рекорды, когда занималась биатлоном! Возможно, она пошла бы еще дальше, если бы не ее сомнительное умственное и психическое состояние. Но при чем тут Полина? Зачем ты убил ее мать? Это была добрейшая, замечательная женщина, которая служила в моем доме верой и правдой столько лет! И почему ты мне сказал об этом только сейчас? Я думала, что Полина не приходит ко мне убираться, потому что она заболела.
Мы же хотели отдохнуть, а получилось, что приехали сюда для того, чтобы ты сказал мне эти страшные вещи.
– Если бы я убрал – вернее, не я, а мои люди – только дочку, то мать все равно бы не оставила нас в покое и захотела бы докопаться до сути. Пойми, так надежнее. Да и кто виноват, что они поехали тогда вместе? Полину в ту машину никто не затаскивал, она села в нее сама.
