В этой книге ты найдешь советы о том, как научиться прощать, начиная с собственных ошибок и окончательно переставляя акценты на светлые стороны жизни. Откройся чувствам жалости к себе и окружающим, шаг за шагом преодолевая упрямое желание вечно хранить обиды.
А затем я сжал ее в объятиях, и она впилась в мои губы своими губами. Я стал сжимать ее шею. Она не сразу поняла, что я делаю, а когда начала сопротивляться, то было уже поздно… А ведь я по-своему ее любил… Но мне нужно было с ней разделаться, потому что я бы никогда не смог уйти от Татьяны. Мы с ней слишком многое пережили, и я не смог бы сделать ей больно, потому что у нее больное сердце. Мы с ней связаны не какой-нибудь ниткой. Мы связаны с ней судьбой. – Наклонившись, Александр плеснул в лицо морской водой и заговорил сквозь громкие всхлипывания: – Я потерял Юрку и Вику.
– Что я должна тушить? – Мой голос задрожал, и я ощутила, что ноги стали подкашиваться.
– Твой магазин горит. Хотя уже, наверное, сгорел до основания. Осталась одна зола. Сегодня я решил разделаться с Викой и сжечь твой магазин. Теперь все вокруг меня в дерьме, а я на коне! Я расквитался со всеми, кто чинил мне препятствия.
– Ты приказал сжечь мой магазин?!
– Думаю, что его уже сожгли. Девочка, запомни закон выживания и сохранения в этом мире: никогда не вставай на пути у тех, кто в этом мире чего-то стоит.
– Ах ты, гнида!
Артур хотел было наброситься на Александра, но лицо того вдруг исказила непонятная гримаса, и он упал в воду. Когда мы вытащили его на берег, у Александра не было пульса, а в его застывших открытых глазах совершенно не было радости, а лишь одна боль и безумие.
– Он умер, – тихо сказал Артур.
Этой же ночью местный врач поставил диагноз – обширный инфаркт, следствием которого и явилась мгновенная смерть.
Глава 25"
"По возвращении в Москву я с ужасом обнаружила, что мой магазин сгорел полностью. Осталось одно пепелище, а это означало, что у меня больше не было собственного бизнеса. В одночасье я лишилась всего, что имела. Я смотрела на пепелище своих надежд и желаний, смахивала слезы и боялась только одного: чтобы на нервной почве у меня не произошло выкидыша.
