Автор
Сохраняя веру — история о двух женщинах: Вере и Еве, которые стоят на пороге смерти и путешествуют через собственные тайны, чтобы найти облегчение в этой неверной игре. Атмосфера книги наполнена трагизмом и надеждой, как окутанная слезами тишина ночи, когда люди пытаются проникнуться смыслом жизни перед тем, как она ускользнет навсегда.
– Мама, может, ты лучше поможешь Вере съесть желе?
– Хорошо, а ты пока выпроводи этого господина."
"– Мне ужасно неловко, – извиняюсь я, как только мы с отцом Макреди выходим в коридор. – Моя мама довольно тяжело воспринимает все это.
– А вы?
– Я все еще не привыкла к тому, что Вера разговаривает с Богом. А переход, так сказать, на следующую ступень – это у меня вообще в голове не укладывается.
Отец Макреди с улыбкой отвечает:
– Стигматы – дар Божий, если это, конечно, они.
– Так себе дар. Дочке больно, она пугается, когда видит свои раны.
Я понимаю: не случайно слово «стигмат» происходит от слова «стигма».
– Миллионы людей сказали бы, что ваша дочь отмечена благословением.
– Сама она так себя не чувствует, – говорю я, и, к моему смущению, голос у меня начинает дрожать. – Знаете, когда это началось, она надела перчатки. Стыдилась показать мне, что у нее кровь.
Отец Макреди смотрит на меня с интересом:
– Я мало знаю о стигматиках, но, насколько мне известно, они обычно не показывают своих ран окружающим, а прячут их.
Несколько секунд мы идем молча, потом я останавливаюсь. Мы стоим у стеклянной стены отделения новорожденных, перед которой несколько дней назад я стояла с Иэном Флетчером.
– Я бы хотела вам кое в чем признаться.
– Мне многие люди кое в чем признаются. Такая уж у меня профессия.
– Однажды я пробралась на исповедь.
– Вы исповедуетесь в том, что исповедались? – смеется отец Макреди.
– Мне было десять лет. Мне захотелось посмотреть, как это происходит. Но я думала, что, поскольку я не католичка, сработает какой-нибудь датчик и лампочка замигает.
– Нет, мы, в отличие от протестантов, новомодными технологиями не увлекаемся, – улыбается священник, прислоняясь к стене. – Честно говоря, я всегда восхищался способностью иудеев жить без исповеди. Кстати, можете передать это вашей маме.
– Передам, пожалуй.
– Видите ли, католик грешит, потом исповедуется, читает несколько молитв, и грех снимается с его души. А иудей, если я правильно понимаю, носит свою вину вечно, как верблюд. Такая перспектива, наверное, служит очень эффективным сдерживающим средством. – Опомнившись, отец Макреди поворачивается ко мне. – Я не знаю, миссис Уайт, действительно ли Бог разговаривает с вашей дочкой. Но я бы хотел в это верить. Что бы там ни говорили другие священники, я убежден: светлая душа не дается человеку Церковью, а привлекает его в Церковь. Вырастает же она откуда-то из глубины человеческой натуры. У вашей дочери душа очень светлая. Хорошо.
