Автор
Мэрайя переживает измену мужа, а её семилетняя дочь Вера замыкается в себе, обретая утешение у таинственной подруги. Девочка начинает цитировать Евангелие и совершать поступки, которые невозможно объяснить логикой. Является ли её воображаемая спутница плодом детской фантазии или чем-то...
– Это монсеньор О’Шонесси. Давненько мы с вами не виделись, да? – Вообще-то, они не виделись очень давно. Епископ даже не уверен в том, что лицо, которое он себе представляет, действительно принадлежит отцу Макреди из Нью-Ханаана, а не отцу Макдугалу из Нью-Лондона. – Вы хотели поговорить со мной о пенсионерах?
– Нет, – отвечает отец Макреди, – о юной визионерке.
– Ох, боюсь, моя Бетти стала старовата для секретарской работы. Она уже почти ничего не слышит, но у меня все не хватает духу ее уволить. Так что же у вас там за визионер?
Если бы речь действительно шла о пенсионерах – кто-нибудь, например, выделил бы средства на строительство дома престарелых, – это было бы хорошо. В последнее время на епархию вылили много грязи в связи с этим педофильским скандалом. Не мешало бы подправить репутацию. Ну а божественные видения… От них скорее следует ждать новых неприятностей.
– В нашем городе есть семилетняя девочка, которой, похоже, является Господь. – Поколебавшись, отец Макреди добавляет: – Правда, формально она иудейка.
– Тогда это не наша проблема, – с облегчением вздохнув, отвечает епископ.
– Но у нее, вероятно, стигматы.
Подумав, монсеньор О’Шонесси решает, что у него выдалась слишком тяжелая неделя, чтобы самостоятельно разбираться еще и с этим.
– Знаете, как мы с вами поступим? Такие вещи вне моей компетенции, поэтому я позвоню епископу Эндрюсу.
– Но…
– Никаких «но», – произносит монсеньор О’Шонесси великодушно, – я охотно сделаю это для вас. Всего доброго.
И он кладет трубку, прежде чем нью-ханаанский священник успевает сказать, что Бог, которого видит Вера Уайт, – женщина. Тяжело вздохнув, Джозеф возвращает телефон на место и думает: может, это и к лучшему, что он меня не дослушал.
17 октября 1999 года
Лас-Вегас нравится Колину Уайту тем, что здесь ничто никогда не закрывается. Как торговый представитель своей фирмы, он побывал и в Вашингтоне, и в Сиэтле, и в Сент-Поле, и в Сан-Диего. Во всех этих городах к полуночи тротуары пустеют. А Лас-Вегас до утра пульсирует, как артерия. Он засасывает тебя и соблазняет.
Что в Лас-Вегасе плохо, так это невозможность нормально спать. Колин и сам не знает, почему ему не спится. Может быть, виноваты яркие неоновые вывески, которые светят прямо в окно номера отеля, превращая ночь в искусственный день. А может, Колину трудно привыкнуть к тому, как новая жена ворочается во сне. Или он думает о Вере, о том, в какое неопределенное положение он ее поставил, о том, какой из него получился отец.
