Макреди проводит пальцем по тонкому слою пыли на столе:
– Но ведь есть конкретные объективные доказательства…
– Знаю, знаю. Воскрешения и исцеления. Открою вам маленький профессиональный секрет: я читал и о лурдском явлении, и о гваделупском, и о сотне других, но своими глазами я еще ни одного подлинного чуда не видел.
Прямо посмотрев отцу Рампини в глаза, Джозеф Макреди отвечает:
– Для доброго католика, преподобный отец, вы слишком уж похожи на фарисея.
Еще не до конца проснувшись, я слышу, как Иэн, подсев к Вере, говорит ей:
– Я ведь так и не поблагодарил тебя.
Не открывая глаз, я смотрю сквозь щелки между веками и прислушиваюсь. Вера не отвечает.
– Это ведь ты сделала? – не отстает Иэн. – Ты дала Майклу эту минуту!
– Я ничего не делала.
– Не верю, – качает головой Иэн.
– Вы много во что не верите, мистер Флетчер.
– Зови меня Иэном, – улыбается он.
– Ладно.
Они смотрят друг на друга. Вера разглаживает на груди кофточку, Иэн снимает одну ногу с другой.
– Иэн? Вы можете взять руку моей мамы, если хотите.
– Спасибо, – серьезно кивает он и, подумав, добавляет: – А твою?
Вера медленно протягивает ему ручку с пластырем на ладони. Он осторожно ее берет, даже не взглянув на предполагаемые стигматы. А что, если моя дочь действительно совершила чудо?
Милли Эпштейн открывает дверь, надеясь увидеть Мэрайю и Веру, приехавших из аэропорта, но видит очередного мужчину в черной рубашке с воротником-стойкой.
– Вас там в Риме что, клонируют?
Отец Рампини приосанивается, вытягиваясь в полный рост – пять футов десять дюймов.
– Мэм, я прибыл сюда, чтобы побеседовать с Верой Уайт по просьбе Его преосвященства епископа Эндрюса из Манчестера.
– А его самого разве кто-нибудь о чем-нибудь просил? – отвечает Милли. – Не хочу показаться грубой, но сомневаюсь, чтобы моя дочь или внучка могла позвонить Его высочеству…
– Преосвященству.
– Мне все равно. Послушайте, у нас тут священников больше, чем на шествии в День святого Патрика в Нью-Йорке. Наверняка кто-нибудь из них может ответить на ваши вопросы. Хорошего дня.
Милли пытается закрыть дверь, но отец Рампини ставит на порог ногу:
– Миссис…
– Эпштейн.
– Миссис Эпштейн, вы препятствуете функционированию Римско-католической церкви.
В упор посмотрев на священника, Милли отвечает:
– Ну и что?
Отец Рампини уже вспотел. Видимо, зря он отказался от предложения несносного отца Макреди, когда тот вызвался сопроводить его к Уайтам. Тогда ему казалось, что двадцать минут езды по деревенским дорогам в компании коллеги, чей либерализм доходит до абсурда, – это слишком тяжкое испытание для служителя Церкви. Но он еще не знал, какой монстр охраняет двери этого дома.
– Хорошо, – соглашается отец Рампини. – давайте побыстрее с этим покончим.