Вот и сегодня Вера, проснувшись, вопит. Мама вбегает в комнату:
– Что случилось?
– Они меня кусают! Те, которые живут под кроватью! – кричит Вера, хотя странные темные силуэты уже превращаются в мебель, лампы и другие обычные вещи.
Она смотрит на свои кулачки, по-прежнему комкающие одеяло. Маленькие дырочки в ладонях все еще заклеены пластырем, но уже совсем не болят. И не кровоточат. Только чуть-чуть почесываются, как будто собака тычет в них мокрым носом.
– Все в порядке? – (Вера кивает.) – Тогда я, наверное, пойду.
Но Вера не хочет, чтобы мама уходила. Она хочет, чтобы мама осталась сидеть рядом и думала только о ней.
– Ой! – вскрикивает она, сжимая в кулачок левую руку.
Мама тут же оборачивается:
– Что? Что такое?
– Ручка болит, – врет Вера, – как будто ее колют большой острой иголкой.
– Здесь? – спрашивает мама, слегка нажимая на пластырь.
Вере совсем не больно. Скорее приятно.
– Да, – хнычет она. – Ой!
Мама ложится рядом с Верой, обнимает ее и, сама закрывая глаза, говорит:
– Постарайся уснуть.
Вера засыпает, улыбаясь.
28 октября 1999 года
Видимо, пока их с Верой не было, у мамы разыгрался зверский аппетит.
А как иначе объяснить исчезновение продуктов. Уезжая на неделю, она могла предположить, что испортятся фрукты и молоко, но в доме нет ни хлеба, ни даже арахисового масла.
– Господи, ма! – восклицает Мэрайя, глядя, как Вера всухомятку жует воздушный рис. – Ты тут вечеринку устроила, что ли?
– Вот, значит, какую благодарность я получаю за то, что присматривала за домом?! – обиженно фыркает Милли.
– Просто можно было восстановить продуктовые запасы. Для твоего же удобства.
Милли закатывает глаза:
– А те стервятники, конечно, только вежливо помахали бы мне, когда я отправилась бы в магазин.
– Если они тебя тревожили, нужно было отвечать не стесняясь. – Мэрайя берет сумочку и шагает к двери. – Скоро вернусь.
Однако оказывается, что улизнуть от репортеров не так просто, как она предполагала. По-черепашьи продвигаясь к шоссе, она чуть не сбивает мужчину, который выкатил инвалидную коляску своей дочери прямо ей под колеса. Несмотря на присутствие полицейских, окна, бампер и багажник ее машины трогают сотни рук.
– Боже мой! – ахает Мэрайя, потрясенная таким многолюдьем.
Только после того, как она проползла по дороге четверть мили, ей наконец удается увеличить скорость."
"Она думала, что если с ней нет Веры, то следом никто не увяжется. Но три машины все-таки едут за ней. Она специально петляет, надеясь отделаться от хвоста.