– Но, моя госпожа, зачем терять могущественного мага, коим при правильном обучении станет внук Верховного жреца? Он будет верой и правдой служить своей спасительнице, а я позабочусь, чтобы мальчик освоил полезные для Тонг-Зитта науки. Вы не представляете, каких высот он достигнет! Я и мой сын – ничто против последнего Верховного жреца.
– Но как мне вытащить мальчишку из Эрии?
– Я подумаю. Дайте мне время.
С помощью белка яйца птицы Турух жрец сотворил сложное заклинание. Книга, подброшенная в королевскую библиотеку Северной Лории, ждала своего часа. Как только внук Верховного жреца оказался поблизости, книга потянулась к его спящей магии и упала под ноги подростка. Если бы принц Генрих пробежал мимо, то граф обязательно вернулся бы к книге, не в силах отказаться взять заколдованную вещь в руки.
С этого момента пошел отсчет времени: произнес бы Петр заклинание «Дорогу идущему бахриману» или нет, махнул бы рукой или держал ладони сцепленными, портал все равно открылся бы и втянул в себя юного жреца. С другой стороны портала его ждали Фарух и Анвер, вложившие в заклинание призыва все свои силы. Как только Петра протащило дорогой бахриманов и швырнуло к ним в руки, все трое, измученные магией принуждения, забылись долгим сном.
Фарух ни разу не пожалел, что своим вмешательством сохранил Петру жизнь. Тот, как и ожидалось, стал сильным жрецом, но пользовался магией осторожно, не пестуя в себе ни злости, ни обиды, которые хотела бы пробудить в нем Лолибон. Влияние приемных родителей, растивших мальчика в любви, оказалось сильнее магии бахриманов. Фарух знал, что на Петра можно положиться, он не подведет, выручит в нужный момент, поэтому сильно беспокоился о его судьбе.
Отойдя в сторону от всхлипывающей от боли Роуз, Фарух приблизился к стене и приложил к ней ухо, прислушиваясь к чему-то. Медленно провел по каменной кладке рукой, ощупывая каждую неровность. Вздохнул, покачал головой, прошел вдоль всех четырех стен и застыл у самой дальней.
Прижавшись к ней мокрым от пота лбом, старик тихо заговорил:
– Петр, уходи. Не смей завершать дорогу бахриманов. Здесь ловушка.
Еще постоял, вслушиваясь, и опять прошептал:
– Уходи, прошу тебя. Дай ей умереть. Не делай глупость, сын. Ей немного осталось. За меня и Анвера не беспокойся, мы выпутаемся.
На столе опять застонал Роуз, Фарух оглянулся на нее, его лицо смягчилось.
– Ничего, милая, потерпи. Скоро все закончится.
Роуз то выныривала из небытия, то погружалась в него, но чернота не приносила облегчения. Боль терзала тело и душу. Душу больше. Невозможность объяснить, исправить то, что случилось ночью, мучила, почти убивала.
Не кровь по капле уносила ее жизнь, осознание, что она подвела Петра, сделала ему больно, хотя и не хотела.