Солнце, уже не такое жаркое, как в середине лета, тронуло ее лицо, словно здоровалось.
Принцесса вдохнула полной грудью. Нет, не может быть, чтобы Петр погиб. Только не он. Роуз вспомнила, каким прекрасным пловцом был Петр, даже Генрих уступал ему, не мог догнать, когда они переплывали реку.
А потом, кто сказал, что под землей, куда унес Петра водный поток, нет воздуха? Там же шахты. И у каждой есть свой выход. Петр найдет его. Он знает, что Роуз любит и ждет.
А ее дело – верить, что однажды он появится там, внизу, у калитки. Постучится и войдет в сад, где растут чудесные цветы. А Роуз сплетет из них венки и наденет на голову. Себе и ему.
– Лапушка! Ты уже встала? Вот и хорошо. А я плюшек напекла. Пойдем вниз, чайник уже кипит, слышишь, свистом зовет? Это сынок мой придумал, чтобы я не забывала.
Глядя в румяное лицо женщины, трудно было поверить, что у нее есть взрослый сын. Только лучики в уголках глаз напоминали о возрасте, да руки с припухшими суставами говорили о том, что женщина привыкла много трудиться.
– Мне неудобно спускаться неприбранной.
– А кого ты стесняешься? Только ты да я, других людей в доме нет. Арист появляется редко, если и заглянет какая соседка, дальше калитки не пущу, пока не прикупим тебе одежку нормальную. А соседи у нас хорошие, никто слова гадкого не скажет, помогут в случае надобности. Если ты, милая, у меня задержишься, то я сама тебе обновки пошью. Я умею. Я много чего умею.
Она шла впереди Роуз и говорила, говорила, взмахивала руками, поворачивала голову, ища одобрения в глазах гостьи.
– Задержишься ведь? Задержишься?
– Задержусь. Мне одного человека дождаться надо. Он сейчас дорогу ко мне ищет.
Кухонька небольшая, но такая аккуратная, беленая. Печь пузатая в углу, стол, два тяжелых стула, скамья, полы выскобленные начисто, до родного цвета дерева, на окнах занавески в цветочек. И запах сдобы. Он еще на лестнице манил, звал. До урчания в животе.
– А я ведь знаю, кого ты, лапочка, ждешь. Ты ко мне завернутая в одеяло попала, а ведь это мой подарок одному человеку, как ты его называешь. Ты не думай, мои поделки только с виду кажутся одинаковыми, я, когда узор вышиваю, вплетаю в него молитву вместе с именем. Не все понимают язык, на котором жители Лунного королевства говорят, не знают, что мои узоры – это оберег. Вот и тебя мое одеяло сберегло.
– Оно у Петра в руках было, когда он в подземную реку упал, не сберегло, значит.
– Милая, сберегло, ой как сберегло. Не будь его, тебя могли в любой другой дом отвезти или драконам сдать. А ты через одеяло в правильное место попала. Думаешь, люди не понимают, почему ты у выхода из зеленого лабиринта находилась? Только те, кто из дворца сбежал, мог с той стороны появиться. А за Петра не переживай, он сильный маг, выживет, мне ли не знать.
– Нет у него больше магии.