– Ишь ты… Никак серебро? – Корхель, вытирая головным платком вспотевшее лицо, наклонился ниже. Тонкие волосы, похожие на пожухлую бесцветную траву, прилипли к загорелому лбу.
С той стороны, где столпились охотники, от низа и до самой макушки горки шла тонкая расщелина. Поковыряв пальцем у ее основания, Прун вытащил на свет еще один слиток.
– Никак мы клад нашли? – Корхель живо представил, сколько сокровищ может быть скрыто под тонким настом. – Видать, потому молния и шарахнула, обойдя стороной высокие ели, что злата и серебра здесь закопано немеряно?
– Надо в деревню бежать, – молодой охотник, будто скаковой конь, готовый тут же взять старт, гарцевал на месте. – За ломами и лопатами.
– И телегу хорошо бы пригнать, – кивнул Миклуш, не в силах оторвать взгляд от пары слитков, что лежали на ладони у дядьки.
– Погодьте суетиться, – Прун, распрямившись, пнул носком стоптанного сапога расщелину. – Может и нет никакого клада. Так, две монетки затерялись. Надо бы наверху посмотреть, там, кажись, щель расходится…
Все проводили глазами змейку расщелины, которая по мере приближения к макушке горы неумолимо утолщалась.
– Так я гляну, – Корхель, не дожидаясь одобрения, полез наверх. Никто и опомниться не успел, как земля под его ногами загудела, и долговязый охотник рухнул куда-то вниз. Горка оказалась полой.
– Кор? Кор, ты живой? – как только камни перестали шуршать, а поднятая в воздух пыль улеглась, молодой подполз к зияющему провалу на брюхе. – Кор?!
– Ну, что там, не тяни… – дядька Прун и сидящий у его ног испуганный Миклуш тянули шеи, пытаясь заглянуть за край обвала.
– Там гроб, кажись. Огромный…
– Гроб? А Корхель где?
– Жив? Жив хоть? Дубина стоеросовая, не молчи! – терпения у старика не хватало, но и желания повисеть на краю обрыва и рассмотреть все собственными глазами тоже не возникало.
– Не з-з-знаю, – молодой сглотнул. – Но, кажись, та крышка тоже из серебра. И она треснула…
– Подмога нужна, – Миклуш поднялся на дрожащие ноги. – Я до деревни сбегаю.
– Веревки захвати. И побольше! – дядька Прун проводил глазами пошатывающегося охотника, ломанувшегося через кусты. – «Эх, надо было молодого послать. Он посноровистее».
– Ну что? – Прошел час. Старик сидел, облокотившись о ствол дерева, молодой продолжал лежать на брюхе у ямы. – Корхель так и не шевелится?
– Кажись, сильно башкой стукнулся и сознание потерял, – вздохнул дозорный, – или вовсе помер. Высота не так, чтобы большая, но ежели головой об угол… то…
Договаривать не стал.