Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Союз-77. Книга 2. Мы одной крови» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Можно мне позвонить? Есть у вас тут телефон?
Я вдруг вспомнил, что у председателя телефон был вырублен.
— Есть. В кабинете директора. Пойдём.
Директора на месте не было и мы вошли в его кабинет. Простой, прокуренный, с деревянным крашенным полом и стенами, до середины крашенными голубой краской.
— А это кто? — кивнул я на пыльный черно-белый портрет. — Тимирязев?
— Угадал, эрудит. Вот телефон. Звони.
Я снял трубку и приложил к уху, послушал непрерывный гудок и глянул на Люсю.
— А… ой… — она смутилась и кивнула, будто до неё внезапно дошло, что я звоню… девушке…
Я стиснул зубы…
— Заходи потом в соседний кабинет, — кивнула она. — Первая дверь налево.
Первым в этот раз я позвонил Сёмушкину.
— Твою мать! — зарычал он. — Ты что творишь⁈ Совсем…
— Так, — оборвал его я. — Эмоции потом, сейчас слушайте. Срочно ставьте охрану к Зое. Сомов признался, что это он. Соответственно, когда она придёт в себя ему конец. Он был в больнице, как вы уже знаете. Там я его и покнокал.
— Признался? Он никогда это не подтвердит…
— Иван Трофимович, плевать на его подтверждения, главное, мы с вами знаем. И Зоя знает. А её показания будут самыми важными. Но этот урод не успокоится, он и персонал заставит, и сам попытается ещё раз. Срочно нужна охрана. Причём, жёсткая, чтобы вашего брата мента тоже не пускала, пусть хоть Щёлоков придёт!
— Так, ты за языком-то следи. Ничего он не сделает. Пока не сделает.
— Почему это?
— Потому что после разговора с тобой его самого в больнице оставили.
— Вы шутите что ли? — зарычал я. — Он симулирует, ничего я ему не ломал и печень не вырывал. А для чего? Сами догадаетесь или разжёвывать?"
"— Не заносись. Я, конечно, понимаю, ты в тяжёлых эмоциональных условиях, но…
— Какие нахрен условия! — рявкнул я.
— Да перевезли мы её, в наш госпиталь! — воскликнул он.
— В ментовский?
— Да!
— Так это ещё хуже! Кто его сообщники вы знаете? От кого может прилететь? Ставьте срочно охрану или я на вас сейчас чеку натравлю!
— Хватит орать! — окрысился он. — Угрожать он мне будет! Нос не дорос и ещё кое-что. Поставлю я охрану, поставлю.
Вот, то-то же.
— Ты где сейчас?
— Выехал из Москвы, пока вы не отзовёте ориентировки свои. Берите Сомова, пока он в больничке. Только это, вот увидите, всего лишь ширма. Обманка. Нет его там, сто процентов. Берегите Зою, или я вашего Сомова своими руками на куски порежу и печень его сожру и вас жрать заставлю!
После Сёмушкина я позвонил Грабовскому.
— Ты где? — сразу спросил он.
— В деревне, от милиции прячусь.
— Ну, ты задал жару, — усмехнулся он.
— Слышали уже?
— Подстава?
Я объяснил.
— Ладно. Сиди там. Я всё порешаю и приеду. Этот, прошу прощение за выражение, кипеш, нам вообще не нужен. Вернёшься в горы, а здесь всё пока успокоится.
— Успокоится, если Сёмушкин всё не профукает.
