В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
Этот спит, ему всё равно, а начальнику приспичило разнос устраивать.
— Ну, иди. Я тебе расскажу потом, чем дело кончится.
— Да ну тебя, что ты расскажешь, как во сне летал?
Она ушла, а я вырубился и спокойно спал до самого конца, а потом, когда включили свет, пошёл с толпой на выход. В вестибюле народу было много, так что шли мы медленно и вдруг я остановился.
— Ну надо же, какая встреча, — улыбнулся я. — Неожиданно.
— О, ты тоже здесь? — удивилась моя знакомая.
— А как же, искусство притягивает. Спасибо за сотрудничество, кстати.
— Почему бы и нет? — согласилась она.
Мы пошли в сторону буфета и каждый из мужиков счёл своим долгом посмотреть в нашу сторону. Вернее, не в нашу, а в сторону моей спутницы.
— Вообще-то нам нельзя встречаться, — мотнула она головой.
— Мы вроде и не встречаемся, а один раз, как известно, не считается. Как тебе Новосельцев? Мягков, то есть. А Фрейндлих?
— Я не сначала смотрела. Опоздала. Но то, что видела понравилось.
— Рязанова смотрят, — подтвердил я, подходя к прилавку. — Закрыто… Ничего себе.
— Ну, значит… не судьба.
— Нет, сейчас что-нибудь придумаем. Договор ведь дороже денег, правда?
— Это точно, — засмеялась Шахерезада Степановна. — Ладно. Пойдём тогда в «Интурист». Тут недалеко, заодно погуляем немного, пока тепло.
— В «Интурист»? — удивился я, пытаясь сообразить, сколько у меня денег с собой. — А как же мы туда войдём? Мы ведь не иностранные гости.
— Если бы ты знал, сколько вокруг нас психов, —засмеялась она глубоким низким голосом, — то не удивлялся бы тому, что у психиатров есть масса привилегий.
— Понимаю — усмехнулся я. — А ты одна? Без спутников пришла.
— Одна, — улыбнулась она. — Я всегда одна. С моей-то жизнью…
Мы вышли в тёплый и безветренный вечер, наверное один из последних из той части осени, что называется золотой. А впереди нас ждала холодная октябрьская слякоть, затяжные дожди и промозглые ветры.
— Скоро уже холода наступят, — поёжилась Элеонора, кутаясь в пальто. — А ты молодец. Удивил меня.
— Я? Да ну, что ты, это ты меня удивила.
— Чем же? — томно спросила она.
Вообще она казалась концентрацией всего женского и притягивала взгляды мужчин. Полагаю, вниманием она была одарена с ранней юности. Немного смуглая, широкоскулая, с выдающимися бёдрами, сочной грудью и, мягко говоря, провокацией в глазах.
— Красотой, конечно. И мастерством.
