В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
— Товар пришёл, Сармат хочет, чтобы ты посмотрел.
— О, — усмехнулся я. — Высшая степень доверия, что ли?
— Не знаю, пожал он плечами. Сказал, чтобы я за тобой смотался и привёз на склад.
— А сам он где, уже на складе? — поинтересовался я.
— Да, — пожал он плечами. — Погнали, Стрела.
— Погнали.
Я глянул на часы. В это время звонить Волчонку было бесполезно, так что Банкир, похоже, сегодня получал неожиданный выходной.
На улице была уже тьма несусветная, хоть в небе и светила бледно-оранжевая луна.
— Ну, как ты живёшь, Лысый? — поинтересовался я.
— Нормально, — ответил он, не отрывая глаз от дороги. — Всё путём, Стрела. Сам-то как?
— Тоже ничего, — усмехнулся я. — Жить можно.
Мы довольно быстро докатили до склада. Заехали на территорию, ворота за нами закрылись, а сами мы пошли внутрь бетонного, сложенного из больших блоков, здания.
Внутри помещение оказалось пустым. Большое, слабо освещённое и пустое, как голодное чрево, которое, впустив в себя, уже не выпустит наружу. Сердце чуть сжалось от тревоги.
— А где товар-то, в свинарнике что ли?
— Не знаю, — спокойно пожал он плечами.
Мы вошли в соседний зал поменьше.
— Чего так долго, Лысый⁈ — раздался резкий окрик. — Я же сказал, быстрей!
Лысый ничего не ответил. Мы подошли к стоявшим под тусклым фонарём Сармату, Башке и… Волчонку. Сзади него была ещё парочка крепких ребят из наших.
— Ну чё, сука ментовская, вычислил я тебя, да? — глумливо спросил Сармат.
Шарахнул адреналин, но вопрос был адресован не мне. Я только теперь понял, что двое за спиной Волчонка не просто так стояли, они держали его на мушке.
— Ты знал? — повернулся Сармат ко мне.
— Чего знал? — нахмурился я. — Что за кипиш у вас такой?
— Что это мент. Ты знал, что Волчонок мент?
— С хера ли он мент-то?
— Сам не знаю, что должно быть в голове у человека, чтобы захотеть стать ментом.
— С чего ты взял, что он мент?
— Так, птичка на хвостике принесла.
— Птичка? — покачал я головой.
— Ага, — ощерился Сармат и в складском полумраке лицо его сделалось хищным и злобным.
Лысый взял у Башки и протянул мне бумажную папку.
— Щас не увидишь ничего, темно. Но тут фотокарточки и бумаги всякие из мусарни. Мусор он. Натуральный мусор. С погонами и в шинели.
Я бросил взгляд на Волчонка. Он выглядел спокойно, насколько можно было разглядеть.
— И знаешь, — продолжил Сармат, — кто Аджана завалил?
— Его же свиньи сожрали, — буркнул я и по спине пробежал холодок.
Ситуация была крайне неприятной. Фиговой даже.
