В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
Не было у неё горы перекаченных мышц и вздувшихся вен. Но тело выглядело сильным и пропорциональным. Бёдра казались крепкими, но не перекаченными как у парней, занимавшихся рядом.
Поприседав, она взяла «блинчик» и начала растяжку с отягощением. Мышцы заиграли, налились…
— Ну, так что, договорились? — хмыкнул Лобанов, отследив мой взгляд.
— Почему бы и нет, — кивнул я. — Давайте попробуем. Если и спортсменки будут…
Дом композиторов был длинным зданием, построенным с внушительным превышением норм по толщине стен и звуконепроницаемости.
Он находился в трёх минутах от института. Я прошёл через скверик с жёлтыми, ещё не полностью облетевшими листьями и двинулся к нужному подъезду. Поднялся на лифте на четвёртый этаж и позвонил в дверь.
Открыл Прокофьев.
— Проходи, в комнату — кивнул он. — Сейчас Николай Спиридонович кофеёк забабахает.
— У нас новоселье? — улыбнулся я осматривая комнату.
Обстановка мне понравилась.
— Ну, как дела? — поинтересовался Львов, расставив на столе чашки со свежим кофе.
— Даже и не знаю, как отвечать, — пожал я плечами. — Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
— Шуточки у тебя, — покачал он головой. — Ладно. Отдохнул после трудов праведных?
— Не знаю, если это и был отдых, то максимально активный.
— Серьёзно? Ну, рассказывай.
— Знаете, что такое пресс-хата?
— Ну… примерно, — пожал плечами Прокофьев.
— А я вот сегодня побывал. Не могу сказать, что теперь буду экспертом, но кое-какое представление получил.
— И как это понимать?
Я рассказал.
— Но это не всё. Есть ещё кое-что интересное. Может быть, даже более интересное, чем это небольшое приключение.
— Неужели?
— Насколько мы можем доверять Элеоноре?
Львов с Прокофьевым переглянулись.
— Почему спрашиваешь?
— Я тут с ней потусил сегодня ночью…
— А это что значит?
— Так в прямом смысле…
После моего доклада повисла тишина.
— Хочу особо отметить, — добавил я, — что к обоим событиям причастен один и тот же человек, называемый Василием Сомовым. Допустим, организовать билеты для Зои он мог. Приказать ей позвонить в определённое время тоже мог. И отозвать её из кинотеатра мог. Двух бичей подослать он тоже мог. Однозначно. Но как бы он смог включить в систему Элеонору? Это я понять не могу… Пока не могу.
