Автор
Пустота – нечто бесконечно далекое и недосягаемое. В книгах "Сокровища чистого разума" Пустоту рассматривают как атмосферу великой тайны, где мир зеркально отражает собственное отсутствие. Эта книга открывает дверь в мир философских и поэтических мusingов о том, что скрывают её границы, будь то забор или дыра во Вселенной....
Высоко в небе – «Исследователь» уже набрал как минимум четверть лиги – разлетаются осколки и куски обшивки… Ещё разлетаются, а цеппель уже трясёт от следующего взрыва, потому что по несчастному рундеру бьют все крейсеры эскадры, и лёгкие, и тяжёлые. Бьют быстро, бьют безжалостно, выстроились в лиге и бьют, торопясь убить.
– Умные гады!
Алоиз надеялся, что военные в первую очередь займутся фортом и выдвигающимся ему на помощь «Повелителем неба», но лекрийцы оказались дальновидными…
«Нет, не дальновидными, – поправил себя инженер.
Призом для Рубена является не форт, не территории, а Холь и сведения об эксперименте. Рубену нужна информация, и именно поэтому он не позволяет «Исследователю» подняться, поэтому приказывает крейсерам сосредоточить огонь. И стоит лишь одному снаряду ударить в аппаратуру, снести несколько Уловителей или, не дай Создатель, повредить Транслятор, и рискованный план рухнет.
И в лучшем случае он, Алоиз Холь, станет пленником Лекрийского.
Взрыв.
И снова – громкий. А значит – снаружи. И рундер пока держится."
"«Пожалуйста, Тогледо… – шепчет инженер. – Пожалуйста…»
Он давно не бегал, но сейчас приходится. Он хрипит, ловит ртом воздух, у него плывёт перед глазами, но он бежит, потому что иначе его жизнь не имеет смысла. Он умоляет помощника постараться и бежит мимо брошенных палаток, оставляя за собой эфемерное пылевое облачко.
А над его головой разворачивается сражение.
* * *– Прямое попадание!
Громадный цеппель трясёт, Транслятор покачивается, но, к счастью, не превращается в маятник, однако со столика, что слева от кресла, падает книга. Раскрывается, ложится страницами на грязный пол, и хочется нагнуться, поднять, если нужно – почистить, но некогда, некогда…
Ход эксперимента педантичный Тогледо помнил наизусть, управлением зеркалами владел гораздо лучше Холя, но книги и тетради всё равно приготовил, на тот случай, если в горячке позабудет что-нибудь важное.
И теперь одна из книг валяется на полу.
А Тогледо понимает, что даже если позабудет, то не сможет отвлечься, чтобы порыться в записях. И ещё он понимает, что ничего не забудет.
И улыбается.
– Семьсот метров! – слышится из переговорной трубы голос капитана.
Минимальная высота для открытия «окна» перехода набрана.
– Объявляю начало эксперимента! – громко говорит Тогледо и улыбается ещё шире.
