Автор
Пустота – нечто бесконечно далекое и недосягаемое. В книгах "Сокровища чистого разума" Пустоту рассматривают как атмосферу великой тайны, где мир зеркально отражает собственное отсутствие. Эта книга открывает дверь в мир философских и поэтических мusingов о том, что скрывают её границы, будь то забор или дыра во Вселенной....
"
"Пули «Гаттаса» без устали молотят по корпусу «Ядрата», старательно выискивая бреши в броне, разносят навесное оборудование, рикошетят, причудливо меняя траекторию, пытаются добраться до ходовой, в надежде повредить подвеску, а ответ приходит скромный, поскольку один из курсовых пулеметов «Ядрата» уже умолк: сначала прилетела бронебойная бомба от алхимика, а затем – град пуль из шестиствольного монстра.
– Не нравится?!
Выдержать академический напор трудно, несчастливый бронетяг, очевидно, проигрывает бронекорде дуэль и начинает уползать, возвращаясь под прикрытие крепостных стен.
– Мы его сделали!
– Ипатый сын!
– Получили?!
Мерса и Бааламестре – чумазые, потные и весёлые – радостно вопят и грозят кулаками уходящему врагу.
* * *– Стой!
– Что? – испугалась Агафрена. – Что случилось?
Бомбардировка, разговор о Холе, известие о его смерти, известие о его рабстве, нападение лекрийцев, перестрелка, взрывы, хрипы умирающих, путешествие по тёмному подземному коридору… Нервы женщины напоминали натянутую и даже сильно перетянутую струну, способную в любой момент лопнуть какофонией неистовой истерики.
– Стой! – Короткий приказ губернатор не произнёс, а буквально выплюнул с хрипом и едва слышным стоном.
– Вениамин?!
– У тебя сегодня счастливый день, Френа, – прохрипел Мритский, отпуская руку жены. И медленно, очень медленно сползая по стене на пол. – Сегодня я избавлю тебя от своего общества.
Осколок в спину – вот что это было.
– Я помогу!
Агафрена попыталась схватить мужа за плечо, но тот перехватил руку:
– Не надо… – И закашлялся. На светлые брюки женщины брызнула кровь. – Нас догонят и убьют обоих… Уходи. Найди Холя… У него… наверняка есть план бегства…
– Вениамин, я… – Агафрена не знала, что сказать.
– Позаботься о… моём сыне… – Каждое слово давалось Мритскому с трудом. – Поклянись, что… не бросишь его.
