Автор
Пустота – нечто бесконечно далекое и недосягаемое. В книгах "Сокровища чистого разума" Пустоту рассматривают как атмосферу великой тайны, где мир зеркально отражает собственное отсутствие. Эта книга открывает дверь в мир философских и поэтических мusingов о том, что скрывают её границы, будь то забор или дыра во Вселенной....
Мое условие заключалось в том, что мессер, безусловно, отпустит всех спутников Андреаса, и он пообещал.
Таково его слово.
После получения которого я счёл, что отыскал для тебя наилучший способ покинуть Менсалу.
Прощай, и передавай привет «капитану Хубе».
Твой добрый друг Эзра».
* * *Толстая когтистая лапа. Тёмно-серо-зёленая. Огромная.
Она растопырилась над диваном, угрожающе нависая над теми, кто на нём расположился, и заставляя остальных невольно представлять кровожадного зверя и особенно его размеры. Гости уже выяснили, что лапа принадлежала хамокской пришпе, некогда собравшейся угоститься их благородным хозяином и его спутниками, но не преуспевшей – стрелял Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур отменно.
Во всём остальном дер Даген Тур являл собой образец твёрдости духа и крепкой суровости, свойственной настоящему воину и знаменитому путешественнику…
– Не уверен, что основной оттенок достаточно белый, – капризно произнёс Помпилио, неожиданно прервав Холя.
– Ни в коем случае, мессер, – твёрдо произнес стоящий у передвижного зеркала Теодор Валентин.
– Когда свет падает с той стороны…
– Ни в коем случае…
– Лацкан кажется заплатой.
– Ткань подобрана в точном соответствии с каноном, мессер, ваш месвар светлее снежных вершин Перлатских гор. – Камердинер выдержал весомую паузу и выдал главный аргумент: – Я проверил лично.
– Всем известно, что белый цвет – не твой конёк.
– Но…
– Не спорь со мной.
– Да, мессер.
Низенький кутюрье, почтенный Малик Малогер, вот уже сорок лет шьющий месвары для лингийской элиты, тяжело вздохнул, но промолчал, продолжая аккуратно подбирать подол.
– Я хочу видеть пояс.
– Он будет закончен к нашему возвращению в Маркополис, – напомнил Валентин.
