Автор
Пустота – нечто бесконечно далекое и недосягаемое. В книгах "Сокровища чистого разума" Пустоту рассматривают как атмосферу великой тайны, где мир зеркально отражает собственное отсутствие. Эта книга открывает дверь в мир философских и поэтических мusingов о том, что скрывают её границы, будь то забор или дыра во Вселенной....
«Учитывая обстоятельства нашего бегства с Кардонии, нас наверняка считают погибшими, – тихо произнёс Павел. – И меня это устраивает».
Сначала мне пришло в голову, что Гатов струсил. Я возмутился. Я открыл рот, собираясь объяснить, что его планы меня не касаются, но Павел едва заметно шевельнул пальцами, показывая, что не следует орать у постели тяжелораненого, и негромко продолжил:
«Речь идёт всего о нескольких месяцах, Олли. Нужно, чтобы улеглись страсти».
«На Кардонии?» – Я всё ещё не понимал, что происходит.
«Кардонии придётся обойтись без меня, – послышался тихий ответ.
Почему он так странно себя ведёт? Он боится?
«Подай весточку Дагомаро, – предложил я. – Винчер сможет обеспечить нам безопасный выезд с Менсалы».
«Нет»."
"«Если у него не получится, я могу обратиться к Помпилио…»
«Ты не понимаешь…»
«Так объясни!»
Но кричал я напрасно: Гатов уже решил во всём признаться и дополнительного стимула ему не требовалось.
«Я кое-что сделал для Дагомаро, но не хочу, чтобы он воспользовался моим изобретением, – ровно произнёс Павел, глядя мне в глаза.
Я помолчал, а затем задал вопрос, ответ на который знал:
«Ты говоришь об оружии?»
Павел тоже выдержал паузу, причём все эти секунды он не отрывал от меня взгляда, после чего криво улыбнулся:
«Ты хотел бы прославиться как изобретатель нового Белого Мора?»
Страшный вопрос подразумевал один-единственный ответ:
«Пожалуй, нет».
«Вот и я не хочу».
Из дневника Оливера А. Мерсы alh.
Учитывая, что Каронимо пришлось общаться с заправилами менсалийского преступного мира, собаку – и не только её! – съевшими на обманах и подлости, Гатов позволил себе усомниться:
– Врёшь! – И сделал глоток бедовки.
Ответом стал громкий хохот.
Удачное завершение опаснейшей поездки в сферопорт отмечали крепким: сидя у костра, пустили по кругу бутылку настоящей ушерской «ягодницы», которую Бааламестре привёз из Шпеева.
– Там же э-э… сплошные бандиты, – поддакнул Мерса. Принял у Павла бутылку и приложился к ней, помешкав всего секунду. Никогда, ни разу в жизни, до Менсалы, алхимику не доводилось пить бедовку из горлышка.
