Автор
Пустота – нечто бесконечно далекое и недосягаемое. В книгах "Сокровища чистого разума" Пустоту рассматривают как атмосферу великой тайны, где мир зеркально отражает собственное отсутствие. Эта книга открывает дверь в мир философских и поэтических мusingов о том, что скрывают её границы, будь то забор или дыра во Вселенной....
Агафрена фыркнула, а заворожённый Холь перевёл взгляд на арену. И вовремя, потому что кошка прыгнула.
Элегантно, как будто без подготовки, показалось даже, что она просто слетела осенним листом, но полёт оказался точно рассчитан, и приземлился шлём на спину одного из шакалов. И не просто приземлился: громкий хруст и дикий вой показали, что кошка сломала зверю хребет.
Солдаты радостно заорали.
Шлём же не собирался задерживаться: перелом хребта был частью движения, далее планировалось оттолкнуться и прыгнуть от стаи прочь, но один из шакалов ухитрился вцепиться шлёму в лапу, чем вызвал у публики экстатический прилив.
Шипение и резкий удар. Когти рвут спину храброго шакала, но удар не получается смертельным. А самое плохое, что движение прекратилось, скорость потеряна и бой перешёл в партер. Следующий враг бросается на ударную лапу шлёма, а четвёртый запрыгивает на загривок, желая добраться до шеи. Агафрена не сдерживает крик, но вопят сейчас все.
– Ещё!
– Бей!
– Рви его!
– Кровь!
Пятый подбирается сзади, рвёт вторую опорную лапу, но кошка уже приходит в себя, понимает, что влипла, и шипение сменяется коротким, но громким рыком.
– Кровь!!
Шлём падает назад, сминая взобравшегося на загривок шакала, и одновременно рвёт когтями того, что пристроился к ударной лапе. Вой смешивается с кровью, по арене летит шерсть, зрители орут, шакалы брешут, но отчаянный ход даёт результат: тот, что висел на хребте, отпускает загривок и отбегает, готовясь к следующей атаке, а получивший когтями оказывается освежёванным по всей длине.
Но те, что грызли опорные лапы, не останавливаются, и шлём тоже воет. И тоже от боли.
– Один к пяти – это много! – отрывисто бросает Холь. Кровь распаляет, и Алоиз не отводит взгляд от арены. – Не справится!
– Справлялись и один к восьми, – с усмешкой отвечает Вениамин.
Алоиз шумно выдыхает. Агафрена смотрит на него с изумлением.
Кровь.
Два шакала дохнут, но шлём серьёзно ранен, вскакивает, собираясь заняться теми, кто грызёт опорные лапы, а на его загривок бросается последний враг.
Из прекрасных глаз Агафрены катятся слезы, но мужчины их не видят.
– Похоже, один к пяти – это больше, чем нужно, – недовольно бросает инженер.
