Мавр пошел открывать (майор куда-то запропастился), но калитку уже отворили и силой втащили во двор старого приятеля Курбатова. Тот очумело крутил головой и не сопротивлялся, даже когда его поставили к забору, обыскали и надели наручники.
— Это как понимать? — наконец-то возмутился он, когда увидел хозяина. — Что такое происходит, Виктор Сергеевич?
Мавр приобнял его, похлопал по спине.
— Да что ты, в самом деле! Или в наручниках не ходил?
— Не ходил! — взорвался этот тихий больной человек, обращаясь к спецназовцам. — Я доктор технических наук! Лауреат Государственной премии! Какое вы имеете право?!
— Тихо, не шуми, — Мавр повел его в беседку. — Видишь, у меня обыск.
Курбатов наконец-то рассмотрел людей в саду, ведущих земельные работы.
— Как — обыск?..
Рядом оказался Коперник.
— Кто этот человек?
— Мой приятель, — объяснил Мавр. — Мы будем пить вино, а то ты плохой собутыльник, не интересный.
— Мы вынуждены задержать его до конца операции. Где ваш охранник?
— Еще бы я за охранника отвечал!
Коперник был чем-то расстроен, наверное, под полом в кузне оказалось пусто, там через полтора метра рыхлятины — скала.
Мавр отвел дорогого гостя в беседку, усадил, налил полный стакан вина: Курбатов крепких напитков не употреблял и был в компании почти трезвенником. Сейчас он озирался с ужасом, бойцы под предводительством специалистов закладывали новые шурфы, говорили что-то о пустотах и плотности грунта, но работали уже без прежнего азарта — не пехота, чай, не привыкли землю ковырять
— Слушай меня, профессор, — зашептал Мавр. — Сейчас они успокоятся, увлекутся и я тебя выпихну отсюда. Руки чешутся устроить им потеху. Беги на междугородку и звони в любое отделение РУХа. Лучше в Киев или Львов. Спроси номер телефона, там знают. Они оттуда поднимут местных батьков. Скажи, наехали москали, какая-то спецслужба, и мучают честных украинцев, обыски делают, погромы. Только говори на хохляцком, понял?
— Я не смогу, — вдруг обмяк Курбатов.
— Что ты не сможешь? Сказать три фразы на мове?
— Да нет… Ну какой из меня партизан? Не умею я…
— Научишься!
— Извини, Виктор Сергеевич… Я же от разрыва сердца умру. Воевать, это не для меня.
— Эх ты, — не обиделся и не расстроился Мавр, но будто бы забавы лишился. — Жалко, а то бы такую бучу устроили!
Он включил свет в беседке и налил себе в стаканчик.
Тем временем бойцы подступились к винному погребу и сначала выволокли оттуда невменяемого майора, попробовали привести в чувство, но потом оттащили к забору и бросили под яблоню. А сами вернулись назад, начали выкатывать бочки и рубить топорами, выливая вино на землю.
Мавр не вытерпел, подскочил.