Ивану Сергеевичу хотелось выяснить хотя бы предполагаемую природу тех, кто, внимательно наблюдая за поисками, сидит в «бронепоезде» на запасном пути и имеет орудия корабельных калибров и дальнобойности, А поняв загадку существования «мелиораторов» и среду их обитания, можно было уже смоделировать ситуацию и устроить грандиозную провокацию: «отыскать» «сокровища Вар-Вар» и вытравить их из засады, вызвать из небытия в реальный мир.
Иван Сергеевич знал генерала, когда он ещё был подполковником, необычайно подвижным, весёлым и обаятельным человеком. Звали его Валерий Николаевич Исаев, что, впрочем, было сомнительным, поскольку в КГБ он пришёл из «нелегалов» внешней разведки и наверняка жил под чужим именем. В ранней молодости он когда-то окончил зубопротезный техникум, и когда в Цимлянске у Ивана Сергеевича разболелся зуб, то Исаев вызвался его удалить и сделал это блестяще с помощью обыкновенных бокорезов. Тут же они и познакомились и разговорились, да ещё в качестве наркоза выпили спирту. Исаев признался, что в «нелегалах» он держал частный зубопротезный кабинет в одной из Скандинавских стран, очень просто дёргал и вставлял зубы иностранцам и хорошо зарабатывал. Потом о нём говорили, что он, даже будучи генералом, всё ещё при случае рвал больные зубы, и особенно женщинам, поскольку делал это весело, изящно и совершенно безболезненно.
Отставной генерал не признал своего давнего пациента только из-за декадентского облика. Его смутили веникообразная борода и длинные волосы, но стоило Ивану Сергеевичу спрятать всё это под воротник рубашки и берет, как Исаев приставил палец к его груди и выпалил:
— Афанасьев! …Иван …Сергеич! По Цимлянску, по Институту!
Он оставался таким же живчиком, как прежде, только постарел, выцвел и от старости к его весёлости добавилась какая-то тоскливая вялость. Генерал писал мемуары о своей работе в семидесятые годы по обезвреживанию контрабандистов-антикваров и совершенно не трогал своего «нелегального» периода: видимо, полагал, что это — государственная тайна. А тема о контрабандистах была насущная, проходная во все времена, поскольку контрабандист, он и в Африке контрабандист. Ивану Сергеевичу он обрадовался, поскольку всё лето жил в городе один и сторожил квартиру: молодые члены семьи уезжали на дачу. В старости, кроме всего, он стал воинственным и сразу показал гостю тяжёлый именной маузер:
— Пусть только сунутся! Я старый, мне нечего бояться. А рука крепкая и глаз ничего. Из десяти патронов девятерых уложу на месте.
— А последний патрон? — спросил Иван Сергеевич.
— Последний — как водится! — приставил маузер к виску.
— Кто беспокоит-то тебя?
— Не знаю! — откровенно признался генерал.