В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
— Он же не идиот, в конце-то концов… А если потом заявится сюда и тишком попытается качать права, ему в рожу расхохочутся… Люди, собственно говоря, ни при чем: разве он видел, как они подбрасывали подделки в раскоп? Или имеет доказательства, что именно эти люди эти предметы изготовили? Что у них имелось, то и продали, они-то при чем?
— Интересная у вас профессия, Василий Яковлевич… — едва ли не растроганно произнес Багров, старательно шелестя рыжими пятитысячными купюрами. — Вот, держите, заработали… Посчитаете?
— Да я смотрел, пока вы считали, все точно… — сказал Смолин.
— И все-таки как-то… слабовато получилось.
— Что заказывали… — развел руками Смолин.
— Да нет, претензий к вам ни малейших. Я о другом. Как-то этот столичный козлик… легко отделался. Ну, потерял пол-ляма — и все…
— А вам упорно хочется устроить ему пакость повесомее?
Багров кинул на него цепкий взгляд:
— Хотелось бы…
— Есть и такой вариант, — сказал Смолин. — Неприятность, могу вас заверить, будет гораздо весомее потери энной суммы денег.
— Серьезно?
— Абсолютно.
— Сколько с меня? — быстро, деловым тоном поинтересовался Багров.
— Бесплатно, — сказал Смолин. — Да, вот представьте себе… Так уж сложилось, что и мне эта сволочь сделала нешуточную пакость, причем гораздо более серьезную, нежели вам. Так что тут совершенно не в деньгах дело… Единственно, мне понадобится некоторое ваше содействие… У вас ведь сыщутся добрые знакомые из милицейских начальничков?
— Есть парочка.
— Отлично, — сказал Смолин. — Теперь — сугубо о морали… Готовы ли вы на означенного человечка, — он показал большим пальцем на экран телевизора, где по-прежнему увлеченно трудились гробокопатели, — самую малость наклепать!
Ни на секунду не задумавшись, Багров выпалил:
— Да я хоть сейчас заяву напишу, что он у меня секретаршу в приемной трахнуть пытался и пальто спереть… Да что угодно!
— Нет, не пойдет, — сказал Смолин.
— А что — реалистично?
Смолин встал, выключил телевизор и сказал светским тоном:
— Вот это мы сейчас и обсудим. Коли уж наши моральные принципы оказались столь схожими…
…В какой-то момент Смолин пожалел, что не верил в Бога всерьез. Он, конечно, что-то такое допускал, как говорится, скорее «да», чем «нет», но всерьез все же верующим никак не мог себя назвать. Жаль.
