В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
— Смотрите, — сказал он, сделав широкий жест. — Тут и объяснять нечего, все аккуратнейшим образом изображено: за взятие, за освобождение… «боевуха», вторая, дело даже не в том, что они в отличном состоянии, номера посмотрите…
Покупатель — точнее, «покупатель» долбаный — с видом умным и насквозь понимающим, взял серебряные медали, посмотрел на реверс:
— Действительно… Самые первые награждения, ага?
— Ну естественно, — сказал Смолин. Этого обормота, таинственно, вполголоса, заявившего, что он «от Леши, Леша вам должен был позвонить», Смолин давно уже прокачал, что твой богомоловский волкодав — и ничего особенно интересного в нем не узрел.
Похоже, именно последнее обстоятельство — а также, конечно, охотничий азарт — заставляли незваного гостя поторапливаться.
— Я бы все забрал, — сказал он. — Вы ведь все медали продаете?
— Ну разумеется, — сказал Смолин. — Все, что вы здесь видите — и за взятие, и за освобождение, и «боевухи»…
— А Леша говорил, у вас еще и ордена советские есть? — произнес «покупатель» громко и внятно.
«Ах ты, сукин кот», — ласково подумал Смолин.
И, не дрогнув ни одним мускулом лица, ответил непринужденно, даже весело:
— Конечно, целых три.
— Ну конечно… — промямлил клиент, в глазах которого мелькнула растерянность.
— …для иностранцев, — добавил Смолин так непринужденно и небрежно, словно молодой человек сам ему это только что сказал.
— Ага, для иностранцев! — обрадовался тот. — Кто ж не знает?
— Ну, и третий, — сказал Смолин, аккуратно, бережно выкладывая на вишневый плюш массивную серебряную звезду.
