В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
Смолин осушил его опять-таки одним глотком, посидел, закрыв глаза, прижавшись затылком к высокой резной спинке вычурного тяжелого кресла.
Когда он открыл глаза и оглядел присутствующих, знал, что лицо у него совершенно спокойное, взгляд умиротворенный, а улыбка — натурально веселая. Даже Инга перестала украдкой бросать на него удивленно-тревожные взгляды, расслабилась и заулыбалась.
— Ну что, народ? — громко спросил Смолин. — Выпьем за процветание майора Летягина, чтоб ему на новом месте служилось гладко?
И взялся за бутылку.
Когда все поставили опустевшие бокалы, к Смолину нагнулся Кот Ученый и серьезно спросил:
— Вася, ты ничего не слышал? Болтают, какая-то дерьмовая интрига крутилась, то ли прибрать к рукам всю шантарскую антикварку хотел кто-то, то ли вообще к ногтю взять…
«А все-таки, ребятки, я вас от всего этого уберег, — весело подумал Смолин.
— Какая еще интрига? — спросил он с самым невинным видом.
— Да болтали тут… Ничего конкретного, просто шли разговоры, что за кулисами нечто очень серьезное крутится… Балуев вон говорил…
— Нашел кого слушать, — фыркнул Смолин.
— Да знаю я его… Просто болтали…
— Ерунда, — сказал Смолин. — Нет никаких интриг. И не было… Уж я бы знал…
Финал
ЧУЖИЕ ФАНФАРЫ
Василий Яковлевич Смолин стоял, прочно расставив ноги, на высоком обрыве, на левом берегу Шантары.
