Антиквар Василий Смолин из Шантарска владеет уникальной коллекцией пасхальных яиц последнего российского императора. Его скромная жизнь, посвященная редким вещам, неожиданно осложняется. Рядовой человек, обремененный историческим сокровищем, вынужден защищать свое достояние и разбираться в...
Он нисколечко не сожалел, что подписал все же охапку документов, за которой Зондер, как и обещал, пунктуально заявился к девяти утра. Изображать и далее гордую несгибаемость было бы попросту глупо: вполне возможно, в этом случае пришлось бы не жить и работать толком, а кружиться волчком, отмахиваясь от разнообразных неприятностей — не говоря уж о том, что возможен самый худший вариант, от параноика Зондера ожидать можно всего.
Интересно, его-то чем завлекли! Впрочем, особой тайны тут нет, наверняка сыграли на его старой страстишке, внушили, что в уплату за сотрудничество смогут как-нибудь так сделать, чтобы именно к Зондеру стекался весь без исключения поступающий в Шантарск Третий рейх. Что-нибудь вроде. Заядлые коллекционеры, как широко известно в узких кругах, люди безусловно тронутые — ну а если коллекционер такой еще и натуральный псих-отморозок вроде Зондера… Между прочим, у него в коллекции имеется не менее дюжины разнообразных германских кастетов… над этим тоже следует подумать…"
"Нет, все правильно. Смолин, подмахнувши бумаги, нисколечко не прогнулся. Он просто-напросто выиграл время и обеспечил себе спокойную жизнь без постоянной угрозы получить ножик в спину… да и Ингу обезопасил. Задумку свою компашке не провернуть ни за день, ни даже за неделю. Анжеров все-таки мелочовка, начавшая сходить с круга, и не более того. При всех его связях, знании ходов-выходов — мелочовка. А значит, бумаги не день, не два и не три поползают по инстанциям. И только потом будут предприниматься какие-то действия. Зато все, что Смолин тщательно обдумал, может быть претворено в жизнь гораздо быстрее. Будем заранее пессимистами и станем считать, что удастся только половина из задуманного… что ж, и при таком раскладе есть все шансы расстроить наполеоновские планы противника. Серьезные шансы. Внезапный и жестокий ответный удар особенно эффективен, когда никто его не ожидает, когда у противника все расслабились, убаюканные мнимой тишиной, решившие, будто все идет как по маслу…
Он успел поговорить с почтенными коллегами, владельцами «Эльдорадо» и «Фрегата», с простецким видом интересовался, почему оба подмахнули бумаги. Ответ в обоих случаях был тем, какого он и ожидал: и Фокин, и Демидов, полагая себя ужасно коварными интриганами, залихватски ему подмигивали и советовали не тянуть, немедленно вступать в компанию. Дело, в принципе, хорошее, говорили чуточку разными словами оба одно и то же.
